Быть может, в глубине души Соби всегда мечтал получить ещё один шанс. Стереть из памяти все неудачные попытки, открыть чистый лист и начать всё сначала. Родиться снова. Это было бы прекрасно.
- Сияющий чистый свет, сорви покровы мрака! Слепцу даруй прозрение, врага сжигая в пепел! Свет жизни ослепляющий, горящий, опаляющий, сожги врагов, развей по ветру пепел! Уничтожение!
Нисей ещё не потерял боевую готовность, и его реакция оказалась неплохой, хотя бы потому, что он ожидал подобного фокуса от Рицки. Чего нельзя сказать про Сеймея, который до этого момента явно недооценивал своего брата. И Соби, получив снова возможность видеть, мог прочесть мельчайшие изменения настроения на лице своей бывшей жертвы. Он знал, что слёзы Рицки, его самоотверженность произвели на Сеймея сильное впечатление. И именно из-за этого минутного смешения чувств, которым Соби воспользовался, защита Нисея дала брешь.
Лучи вызванного им горячего ослепляющего света проливались через тщетно возводимый Нисеем купол и оставляли на коже красные вздувающиеся раны ожогов. Нисей держался долго, пока его защита не ослабла окончательно, и ему оставалось уже только закрыть лицо руками, чтобы защитить от ожогов кожу.
Каждая атака всё серьёзней. Задевает всё сильнее. Зачем они вообще делают всё это? Конечно, Соби догадывался, что так просто Сеймей Рицку не отпустит. Но какую цену он потребует? В любом случае, Соби решил, что сделает всё, на что способен, чтобы защитить его.
Когда свет потух, и снова стало тихо и темно, Сеймей с отвращением посмотрел на красные пятна на своей руке. Он был очень бледен и тяжело дышал, воздух с хрипами слетал с его пересохших от жара губ. Нисей выглядел не лучше.
Как и Рицка. Его бледность, его боль отравляли Соби всю радость от возможности снова видеть его. В его больших глазах, устремлённых на Сеймея, застыло отчаяние.
- Прошу тебя, Сеймей, давай остановимся! – закричал он. – Пока ещё не поздно, давай прекратим!
Сеймей улыбается через силу, болезненно, неестественно растягивая губы.
- Уже поздно, Рицка. Мы сражаемся до конца. Давай, Нисей. Твоя очередь.
Соби напрягся. Рицка и так серьёзно пострадал из-за того, что он пропустил предыдущую атаку, и новый удар может оказаться очень опасным для него.
- Что ж, - Нисей выступает вперед, встряхивая спутанными волосами. – Раз моя жертва не хочет хэппи-энда, поговорим о грустном. Я, конечно, рад за вас, и всё такое. Эта сцена была очень трогательной. Но хорошенького понемножку.
Сеймей вдруг тоже выступил вперёд, усмехнулся и посмотрел прямо Соби в глаза.
- Думаешь, Рицка будет лучше меня? Думаешь, он сильный и подходит тебе? Конечно. Рицка сильный. Но подходишь ли ты ему? Знаешь, будь я Рицкой, я ни за что не выбрал бы тебя снова.
Больно. Слова Сеймея всегда причиняли боль, но на этот раз они ранят особенно остро. Я знаю, Сеймей. Знаю. Незачем повторять всё это.
- Не стоит переоценивать себя, Агацума Соби. Я выбрал тебя лишь по глупости, по юношеской прихоти, и конечно, потому, что хотел забрать тебя у сенсея. Ты был лучшим тогда, но сейчас ты уже не тот. Сейчас Нисей намного сильнее тебя. Поэтому я выбрал его. Рицка мой брат. Мы очень похожи, и ты наверняка уже заметил это. Когда он найдёт себе бойца сильнее, он бросит тебя. Оказаться брошенным в третий раз будет не очень приятно, правда?
- Соби, не слушай! – Рицка сжимает его руку. Его голос тонкий и звенящий. – Я не брошу тебя!
Не бросишь? Звучит так, будто ты жалеешь меня. Мне не нужно жалости.
Вы с Сеймеем действительно похожи. Не потому ли я с тобой, что ты напоминаешь мне его?
- Конечно, я сильнее, - Нисей ухмыляется. – Сколько раз за этот год я слышал: «Этот Агацума просто ничтожество!» или «Он утратил всю свою силу!» Сеймей всегда говорил это, приходя ко мне. А ещё, знаешь? Он даже позволяет мне спать в своей постели. Я природный боец. А ты всегда для всех будешь лишним, – он поднял правую руку, скрещивая пальцы. – Как деревья сбрасывают увядшую ненужную листву, так и враг мой будет сброшен в пропасть собственного бессилия, сокрушен, раздавлен и разбит! Затоптан толпой! Пролейся, боль, сорви, ветер, последний лист, разорви на части! Поражение цели сто процентов!
- Отражение! Поражение ноль процентов!
Бесполезно. Такое ему не выдержать. Он снова сломался. Только на этот раз почти ничего не чувствуешь. Просто падаешь в пустоту. А потом просто больно. Везде.
Соби силился открыть глаза. Он крепко обнимал Рицку слабеющими руками, стоя на коленях. В голове была звенящая пустота. Одной рукой он потёр как будто горящие веки, а когда открыл глаза, увидел на руках кровь. Сначала ему показалось, что это из глаз у него идут кровавые слезы, а потом почувствовал порезы на лице. Тёплая кровь стекала по виску, к шее.
Рицка не двигался. Если он уже… То всё закончилось.
Вздох. Рицка поднимает голову, и Соби тоже начинает дышать. Пожалуйста. Пожалуйста. Дыши, Рицка.
Его лицо не просто бледное, оно белое, и только глаза большие, чёрные и сверкающие. В уголке таких же белых обескровленных губ застыла большая капля тёмной крови. Рицка хочет что-то сказать, губы его шевелятся, а капля стекает вниз тонкой ярко-красной струйкой.
Соби думал, что ничего не боится. Что внутри него всё умерло. Но сейчас он испытывал сильнейший ужас в своей жизни.
- Рицка! Рицка!!!
Тонкие белые пальцы мальчика сжимают его рубашку. Он кашляет, глотает кровь, разжимает руки.
- Рицка! Пожалуйста! Посмотри на меня! – Соби наклоняется, целует его холодные губы. – Пожалуйста, Рицка! Дыши!
- Ну что, Агацума? Ты сдаёшься? – Сеймей улыбается. Он уверен в своей победе.
- Да. Да… - шепчет Соби. Сердце то останавливается, то падает, когда взгляд Рицки тускнеет и уплывает куда-то.
- Нет… - вдруг произносит мальчик. – Ты не сдаёшься, Соби, - его голос хриплый, совсем слабый, но Нисей и Сеймей слышат его.
- Рицка, - спокойно произносит Сеймей. – Соби не может защитить тебя. Ты страдаешь из-за его слабости. Прекращай битву и пойдём домой.
- Нет, - снова повторяет Рицка, уже чуть громче. – Прости, Сеймей. Лучше убей меня. Мне совсем не страшно умереть. Это не больно. Но я не брошу Соби. Прости… Я… действительно хотел только… чтобы все, кого я люблю, были счастливы.
- Рицка, лучше прекратить, - произносит Соби, пересиливая жгучее отчаяние. – Не нужно жертвовать собой ради меня. Он ведь прав.
И Рицка вдруг улыбается и тянет руки к его лицу.
- Ты так и не понял, Соби. Я ведь люблю тебя. Я просто не смогу жить, если тебя снова не будет. Это мой выбор. И я ни о чём не жалею теперь. Ты мой боец. Поэтому сражайся, Соби. Не останавливайся. Мы пойдём до конца. Победи, Соби. Это приказ.
- Да. Да, я понял, - и Соби силится ответить на его улыбку, но что-то мешает. Колючий ком застрял в горле и не даёт дышать. – Всё будет хорошо, Рицка. И мы вернёмся домой. На этот раз я сдержу обещание.
- Я верю, Соби.
И Соби находит в себе силы и поднимается, взяв Рицку на руки. Он всё такой же лёгкий.
Он смотрит Сеймею в глаза. Во взгляде бывшей жертвы отчаяная ярость, ненависть, ревность. Соби знал, Сеймей никогда не простит Рицке этих слов любви. Никогда не простит его выбора. И внутри поднимается злость, она настолько велика, что Соби с большим трудом удаётся сдерживать её. Раньше он не мог себе этого позволить. Никогда. Но теперь, держа на руках слабеющего мальчика, который даже сейчас не перестал любить своего брата и извиняться перед ним, который даже сейчас не хочет причинять ему боли, в то время как сам Сеймей направляет на него сильнейшие атаки, не жалея его хрупкой жизни, Соби сразу забывает всё, что раньше останавливало. Рицке больно сейчас. Это главное. И этого он Сеймею не простит.
И Сеймей видит всё это в сузившихся заледеневших глазах Соби, он чувствует это и невольно делает шаг назад. Ибо в глазах Соби нет сейчас ничего, кроме обычного высокомерного презрения к своим врагам, а это значит, что он победил все свои слабости.