Второе замечание Совы было сделано во время их совместного обзора предсказательной модели Алекса, когда они вывернули основные допущения наизнанку в поисках причины, почему результаты для компьютеров, работающих внутри Цитадели, отличаются от результатов для компьютеров, которые использовали возможности Невода. Алекс тогда в порядке предположения сказал: «Что ж, мы можем быть уверены, что не это вызывает проблему». А Сова с великой торжественностью ответил: «Я убедился в том, что не существует такой вещи, как уверенность. Есть лишь разные степени неуверенности».
По пути домой Алекс рассмотрел каждую из «уверенностей», что служили фундаментом его модели, и подверг их внимательному изучению. Никаких великих откровений он не обнаружил, зато понял, что все больше и больше соглашается с Совой. Невод, тот самый инструмент, который позволял прогонять предсказательные модели с достаточным уровнем подробностей, мог вводить вариации, которых Алекс вовсе в виду не имел. Тысячи или даже миллионы новых баз данных, теперь ставших интерактивными, могли содержать в себе неверные факты или неразумные допущения. Алексу требовалось так модифицировать предсказательные модели, чтобы выводить на экран все данные, поставляемые Неводом, и проверять их, используя новые программы, которые ему самому следовало разработать. Ни один человек все необходимые проверки выполнить просто не мог.
Алекс уже почти наполовину проделал необходимые модификации, когда корабль пристыковался на Ганимеде. Обычно он терпеть не мог прерывать свою работу до ее окончания. Сегодня же ситуация была несколько иной. Сегодня у Алекса было, что рассказать своей семье. Это должно было произвести на них впечатление и сделать очевидным тот факт, что не вся его жизнь «целиком диктуется женщинами».
Входные процедуры в ганимедском доке задержали Алекса на несколько минут, а потому, опускаясь к корпоративному центру «Лигон-Индустрии» и нетерпеливо ожидая опознания дежурным Факсом в вестибюле, он порядком спешил. Как только его пропустили, Алекс в темпе протопал прямиком в конференц-зал — и резко затормозил за порогом.
Проспер Лигон сидел в конце длинного стола для совещаний. Один-одинешенек.
Алекс жестом указал на пустые кресла.
— Вы получили мое сообщение?
— Да, получили. — Вид у Проспера Лигона был не слишком довольный. — Каждый соответствующий член семьи был своевременно извещен. Что же касается того, где они все… — На длинной ослиной физиономии ясно проступила обида. — Должен заметить, Алекс, я просто теряюсь в догадках, что могло случиться с давней традицией семейной службы. Никогда не мог себе такого представить, но, пожалуй, ты единственная персона, на которую в данный момент можно рассчитывать.
Такой комплимент Алексу показался довольно сомнительным. Однако, прежде чем он смог ответить, в наружном кабинете послышался какой-то шум. Затем в конференц-зал, широко ухмыляясь, вразвалку вошел дядюшка Каролюс.
— Вы уже слышали? — спросил он. — Классное зрелище — тысячи первосортных скандалов стоит.
— Каролюс, здесь проводится семейный совет — или предполагается, что проводится. — Проспер Лигон взмахом руки предложил дядюшке Каролюсу садиться. — Прошу тебя уделять упомянутой оказии то уважение, какого она заслуживает.
— Ты ведь еще ничего не видел, так? — Каролюс плюхнулся в свое обычное кресло. — Да, Проспер, скажу тебе, сегодня для Лигонов просто великий день. Мы больше никакой не номер девятый. Если вы сегодня по делам бизнеса не на номере восьмом, я свою задницу на благотворительность отдам.
— Каролюс!
— Послушай меня, Проспер. Тебе бы сейчас следовало от радости на столе плясать. «Сильва-Симбионты» по уши в дерьме. Все это в самой популярной инфостудии случилось — там как раз утренний выпуск Ланары Пинчбек шел. Она там сидела и несла какую-то безмозглую чушь про грубые по стилю фасоны Каллисто, а потом вдруг заткнулась. Дальше она просто открыла рот и так и сидела. Мы добрых тридцать секунд мертвого эфирного времени ее язык и миндалины наблюдали. Картинка того стоила. А потом Ланара поперхнулась, и такая жирная белая тварь вроде личинки, толще моего большого пальца, выползла у нее изо рта и плюхнулась прямо на столик. Тварь все корчилась, а Ланара принялась кровью харкать.