– Что-о?!
На Кривого напал ступор. Он хотел объясниться, в доступных и мягких выражениях описать причины отлучки, попенять на собственную нестабильную психику, попросить прощения, но…гортань прилипла к небу, и из глотки не выдавилось ни одного звука.
– Я, типа, русским языком велел у подъезда безвылазно дежурить! И куда же, интересно, вас понесло?
Кадык Кривого судорожно дергался, однако звук по-прежнему отсутствовал.
Серега перенес внимание на Чалдона:
– Так куда отлучались? И зачем?
Тот не успел ничего ответить, как глотка Никитина издала предательский хрип:
– Пива…
– Отлить приспичило…- попытался исправить положение нехитрой ложью Чалдон, но Велик его оборвал:
– Заткнись!
– Серега, правда, приспичило…
– Что ты мне мозги трахаешь! Кому приспичило?! Тебе? Или обоим сразу?! Или ты этому обмылку член держал?!
Чалдон мгновенно умолк.
– Так что там с пивом?- ласково, почти нежно переспросил Величев у Никитина.
– …взять… – еще одно слово змеей выползло из пересохшей Никитинской глотки.
– Типа, пивка захотели попить?- оскалился Серега.
Противореча собственному признанию, сделанному секунды назад, Кривой отрицательно замотал головой.
– А что пили?
– П-паулайнер…
– Да мы и не успели, только купили, – поспешно влез Чалдон, пока его невменяемый напарник не нагородил еще чего.
– Сибариты, мать вашу,- непонятно выругался бригадир и резко взмахнул кулаком.
– Н-на!
Черная рукоять пистолета обрушилась на правую сторону лица Никитина. Он охнул и схватился за щеку.
– Я тебе сейчас, сука, симметрию наводить буду!- мягко пообещал Величев и рявкнул: – Руки по швам, гниль!
Длань Кривого рефлекторно дернулась и…опустилась. "Слава богу, что я не бухой! Сунул бы ответку, и прощайте, пацаны. Маслина в башке, и цветы на могиле!",- обнаружил ложку меда в бочке дегтя подвергаемый экзекуции "бык". Второй удар, уже не железным корпусом "Беретты", а просто кулаком в челюсть, свалил Никитина с ног. На зубах что-то захрустело, под языком хлюпнула солоноватая лужица, а губы налились спелыми, готовыми лопнуть сливами.
– Вставай, обмылок, – склонился над поверженным корешем бригадир и для убедительности врезал носком туфли по ребрам.
Не убедил. Никитин ухнул обиженным на судьбу филином и свернулся улиточной раковиной.
– Вставай, я кому сказал!- произведение итальянских обувных мастеров снова соприкоснулось с ребрами Кривого. Удар, еще удар. Величев вошел в раж и начал месить ногами тело проштрафившегося "быка". Месил азартно, с упоением, любой пекарь с удовольствием записался бы на курсы повышения квалификации к такому специалисту "по тесту". Кривой сокрушенно крякал, вздрагивал, прикрывая руками голову, и поползновений подняться не предпринимал.
Пара особенно удачных ударов прошила мышечный корсет Никитина, и в районе его правого бока ощутимо хрустнуло. Гораздо громче, чем на зубах. Кривой не выдержал и застонал, после чего крышу у Велика сорвало окончательно. Он принялся прыгать на туше подчиненного, как на батуте, изрыгая совершенно нечленораздельные звуки, в которых лишь опытный лингвист сумел бы распознать угрозы и непарламентские выражения.
– Серега, хватит!- на величевское плечо легла толстая лохматая лапа, принадлежавшая закадычному дружку и собутыльнику Митяю.- Забьешь же придурка…
Велик стремительно развернулся и приставил пистолет ко лбу самозваного миротворца.
– Серый, ты что?…- Митяй попятился.- Не дури…
Рука дрогнула, и "Беретта" медленно поползла вниз.
– Довели, блин, уроды…- Величев тяжело выдохнул, сунул пушку в подмышечную кобуру.- Прости, брат!
– Да ладно…
– Штаны-то сухие?- скривил непослушные губы в подобии улыбки бригадир.
– Вроде…хотя ты зыркнул так, что чуть в окно не выпрыгнул,- хохотнул Митяй.
Кафе ожило. Словно на видеомагнитофоне отменили команду "пауза", включился звук, задвигались люди, загомонили. Во время экзекуции все находящиеся здесь безмолвствовали, стараясь не то что не говорить и не шуметь – не дышать. Дабы не попасть под прицел безумного взгляда бригадира. Парни в кафе собрались не робкого десятка, те же Гвоздь или Ростов не одну душу упокоили и перевидали много чего, но с Величевым в подобном состоянии предпочитали не связываться. Слишком непредсказуемым и взрывным характером он славился. В сочетании со звериной хитростью и злопамятностью попытка вмешаться в экзекуцию грозила крупными неприятностями. Не сразу пристрелит, так обиду затаит и потом припомнит.
Торпеды невольно вспоминали судьбу несчастного Лехи Валета. Тот с каких-то кренделей начал необдуманно перечить Велику, в драку полез, благо лось здоровенный, а спустя два дня…исчез. Весной же распухший труп Валета с проломленным черепом обнаружили на берегу. Вот и думай, лезть или не лезть. Естественно, бригадир тоже не бессмертный, можно и на перо посадить, но за его спиной маячит фигура почти всемогущего Тумана, который доберется до виновника в любой точке земного шара: и в тайге, и в пустыне, и в тундре. И в заднице у дьявола, если таковая на планете отыщется. Поэтому каждый из быков прикинулся ветошью. Лучше не возникать. Тем более что в такой тихой ярости торпеды свого непосредственного патрона видели впервые. С учетом того, что по степени отмороженности с Величевым мог соперничать лишь Кривой, безропотно переносящий позорную трепку, понятно, почему желающих оспорить бригадирское право делать из провинившегося "быка" отбивную не нашлось. Это Митяй у атамана в закадычных корешах состоит, пусть он шкурой и рискует. Авось пронесет и количество дырок в ней не увеличится…
И на сей раз пронесло, обошлось без смертоубийства и серьезного кровопролития, если не считать таковым багряно-красные потеки на расплющенной физиономии Кривого.
– Уберите это…туловище,- Величев брезгливо ткнул туфлей распластанную человекообразную массу.
Пацаны подсуетились, споро собрали в кучу и вынесли слабо постанывающий фарш из питейного заведения на свежий воздух, где загрузили в джип и увезли. Вроде как для оказания медицинской помощи. Хотя на самом деле, под шумок, под тем соусом, что пострадавшего к фельдшеру треба доставить, пара наиболее предусмотрительных гренадеров – Химик и Гвоздь – попросту слиняла. Мало ли что еще взбредет в голову атаману, тем паче – разбор с Чалдоном не завершен…
После выноса тела Величев вновь обратил внимание на второго участника злополучного преследования:
– Ладно, Кривой, недоумок, его вниз башкой еще в роддоме роняли, но ты чем думал?… Жопой? На кой ляд вы за пивом поперлись?
– Андрюха сорвался. Ты же его знаешь, он на одном месте сидеть долго не может,- Чалдон решил не кривить душой и не выгораживать товарища, не ровен час, самого так огородят…и землицей сверху присыплют.- Пристал, как репей: "поехали, да поехали"… Грозился лобешником панель разнести, если еще полчаса в машине просидит. А я отлить хотел, вот и…получилось. Нас всего минут десять не было, а телка на тачке приехала…
– Сидеть не может, в натуре – ляжет!- мрачно пообещал Величев, вполне в духе кладбищенских опасений Чалдона. – Что же вы, ублюдки, наделали, такую тему накрыли! Надо было мне кого посмышленее послать, того же Химика… И как мне теперь перед папой отмазываться?…
Ничего не ответил Чалдон, только поник плечами. Демонстративно, чтобы бригадир видел неподдельное раскаяние.
– Одно утешает: если меня на куски рвать будут, вас, недоделки, в натуре, на гуляш пустят…
Чалдон покорно вздохнул, конклюдентно выражая согласие с любым наказанием. Величев оглядел его согбенную фигуру и обреченно махнул рукой:
– Вали отсюда, пока я добрый.
Испарение попавшей на раскаленную поверхность утюга капли воды занимает гораздо больше времени, чем потребовалось Чалдону, чтобы исчезнуть из "Королевской охоты".
Серега сел за столик, наполнил звенящую пустоту рюмки прозрачной сорокаградусной жидкостью и опрокинул хрустальную тару в рот. Дабы заполнить или хотя бы разбавить ледяную пустоту в душе. Зажевал дозу крепеньким пупырчатым огурчиком. Зажевал механически, без обычного удовольствия, словно выполняя обязательную нудную процедуру, вроде ежедневного бриться или чистки обуви. Оглядел кафе остекленевшим взглядом, пробежав глазами по стенам, увешанным оленьими и волчьими головами, заячьими и глухариными чучелами, по добротным дубовым столам, по тяжелым стульям с затейливой резьбой на спинках, по украшенной бронзовым медведем стойке бара…Прислушался к тому, что происходит внутри, помолчал, и обреченно выдохнул в сторону примостившегося рядом Митяя: