Тэсс еще раз глубоко вдохнула и разжала кулаки. Фантазия помогла в очередной раз: тошнота отступила, и, кажется, появились силы, чтобы достойно завершить этот вечер. Гости редко задерживаются дольше, чем до трех часов ночи, а потому предстоит продержаться всего-то часов пять. Может, даже четыре. Может, сегодня удачный день.
- Пора возвращаться, - вслух сказала Тэсс самой себе.
- Но ведь никуда не нужно торопиться, верно? – произнес голос у нее за спиной. – Вы можете побыть здесь еще немного.
Тэсс медленно обернулась.
Конечно, никто не входил, пока она стояла здесь, она бы услышала; а значит, этот человек уже давно тут находится. Когда Тэсс вбежала, она просто не заметила его, лежащего на кушетке рядом с камином, спрятавшегося в углу и в тенях. Она не испугалась, увидев тут одного из гостей, но злость, отступившая было, вернулась снова.
- Боюсь, это не вам решать, милорд, - холодно сказала Тэсс, напрочь позабыв, что отец велел ей быть со всеми любезной. В полутьме она не могла четко разглядеть лицо своего собеседника, мужчины, судя по голосу – еще не слишком старого. – И вы не должны были молчать. Могли бы сказать раньше, что вы здесь.
- О, миледи, я ни в коем случае не хотел вас смущать или пугать. Простите, вы правы, - покаялся он, и Тэсс показалось, будто голос его звенит от едва сдерживаемого веселья. Он что, всерьез находит эту ситуацию забавной? – Вы так стремительно вошли и хотели побыть одна – я опасался вам помешать. Но когда вы заговорили, я решил, что дольше скрываться не стоит. Есть ли у меня шанс вымолить прощение?
- А вы хотите именно молить? – уточнила Тэсс ехидно. Она не собиралась его щадить, не заслужил. – Тогда прошу вас.
- Вы примете мою мольбу?
- Я ее выслушаю, милорд.
- Мне говорили, что вы очаровательны, но я не подозревал, что они сказали правду, - пробормотал ее собеседник. – Что же, за свои слова следует отвечать.
Он поднялся с кушетки довольно медленно, как будто нечто сковывало его движения, и, наконец, шагнул вперед, и Тэсс смогла его разглядеть.
У него было узкое лицо, похожее на высеченный в камне лик хитроватого святого – с полуулыбкой или даже ухмылкой, застывшей в уголках губ, резко очерченным подбородком, светлыми усами и короткой бородой, даже на вид мягкой. Льняные мелко вьющиеся волосы падали на плечи, и когда этот человек двигался, они, казалось, готовы были сорваться и улететь, будто семена позднего одуванчика. Преодолев несколько шагов, незнакомец опустился перед Тэсс на одно колено (блеснули тщательно начищенные пряжки на ботфортах) и, склонив голову так, что теперь девушка видела только его затылок, произнес:
- Молю вас о прощении, миледи, о милосердии, которое свойственно великодушным, и о надежде не разозлить, а рассмешить вас. Ничего иного мне не нужно, ну а я готов сделать все, чтобы вы были веселы и довольны.