– Рубия дель Монрок! Вы арестованы по обвинению в нападении на Его императорское Величество Лестрейла Третьего!
За те секунды, что он говорит, успеваю окинуть взглядом коридор и лестницу. Предположим, я подножкой собью парня с ног, заберу его оружие и сражусь со вторым. Несмотря на моё плачевное состояние, у меня больше боевого опыта, я без труда его одолею. Сделать бесшумно это невозможно – я привлеку внимание другой стражи, и меня схватят.
Если не сражаться, а броситься к окну, я могу даже успеть выбить его саблей. Прыжок с третьего этажа и порезы осколками не сулят мне ничего хорошего – сила дракона во мне заперта. Этот вариант ещё хуже первого.
Если бежать по лестнице вниз, я просто буду снова бесцельно носиться по дворцу, пока меня не поймают.
Неужели тупик? Силы совсем покинули меня, даже силы думать. Не стоило мне общаться с Винсом, это непременно выбивает меня из душевного равновесия. К слову, есть вариант развернуться и спрятаться под крылом его стражи, тем самым принимая его предложение. Вернуться к нему униженной и смирившейся, продать свою свободу за жизнь…
– Ну и пожалуйста, – фыркаю я, протягивая стражникам руки. К моим разъединённым браслетам присоединяют цепи. Косятся на меня с опаской и подозрением, так что я не выдерживаю и хищно улыбаюсь. – Не бойся, губастик! Не съем.
Вечер, безумные и насыщенный, заканчивается там же, где и должен был: в холодной промозглой камере. Разница лишь в том, что я одета в роскошные шелка и завёрнута в шерстяную накидку, что так и не вернула Винсенту. Сон не идёт, но и здравых мыслей в голове нет.
Я… погибну завтра? Так внезапно и нелепо. Думала, смерть настигнет меня в бою, а вследствие приказа моего крысоподобного кузена.
Почему я так сломлена внутри? Только потому, что тот, из-за кого моя жизнь пошла под откос, явился, унизив меня ещё сильнее? Неужели мне надо так мало? Неужели я так слаба?
Скрежет решётки выводит меня из транса. Начальник стражи, сонный и недовольный, выразительно смотрит на меня. Я и не заметила, как наступило утро, вероятно, всё же задремала, потому сейчас пялюсь на него в ответ ничего не понимающим взглядом.
Они так быстро организовали всё для казни? Лестрейл правда хочет сделать это своим первым впечатлением на день рождения?
Главный стражник смущённо чешет репу.
– Аллара дель Монрок, – говорит он почти уважительно. – Позвольте проводить вас.
Он что, меня жалеет, поэтому такой вежливый? Да у него за столько лет службы сердце должно было стать черствее того хлеба, что подают в тюрьме.
– Куда? – спрашиваю я, садясь, хотя догадываюсь, каков будет ответ.
– Так это… – он откашливается и выпаливает словно отрепетированную речь: – Его императорское Величество Лестрейл Третий просит вас сопровождать его на мероприятия в честь августейшего дня рождения! Велено со всей лаской и любовью вас проводить, почтенная аллара!
И тут я окончательно перестаю понимать, что происходит.
Глава 3 Шпионка Его Величества
Ощущение дежавю не покидает меня ни на минуту: почётное сопровождение в крыло наложниц, роскошная ванная, хотя я, вроде, не запачкалась, затравленные и презрительные в соотношении один к одному взгляды служанок. Я не спешу ничего предпринимать, потому что, признаться, слишком недоумеваю.
А уж когда прислуга торжественно вносит в комнату невероятной роскоши алое платье, расшитое золотом и рубинами, я начинаю сомневаться в собственном восприятии реальности. Может, и не было ночного общения с правителями, а у меня просто слишком яркие сны?
Но когда меня облачают в наряд перед зеркалом, дверь распахивается, и служанки тут же бросают все дела, склоняясь в приветственных поклонах императору. Я тоже по привычке делаю реверанс, а затем вглядываюсь в лицо Лестрейла.
Увы, глаз задеть мне не удалось, а толстый слой пудры едва скрывает четыре глубокие рытвины, разрезавшие монаршие лоб и щёку. Над ними явно поработал хороший целитель, или потрачено было немало заживляющего зелья, но они всё равно не исчезли полностью.
Быть может, и глаз пострадал, но его успели спасти? Жаль, что у Лестрейла такие хорошие врачи.
Что напрягает меня сильнее всего, так это радостная, даже счастливая улыбка кузена, с которой он приветствует меня. Он протягивает в мою сторону руки и воркует, как голубок на главной площади Тамейна:
– Ах, Рубия, кому как не тебе идёт алый?