– С этой болью я жила как-то одиннадцать лет. Проживу и ещё, – ухмыляюсь я. – Конечно, если Аделаида не спасёт нас обоих от мучений.
Резко развернувшись, я направляюсь к двери, и слышу в спину:
– Огненный демон, а не женщина. Заставит сомневаться в чём угодно, – глухо рычит Винсент и догоняет меня, хватая за запястье. – Я даю тебе и твоей мамаше-ведьме три недели, чтобы избавить меня от лёфта или доказать, что твои слова были правдой.
– Что тогда? – спрашиваю я высокомерно, всем своим видом напоминая ему, что это я нужна ему – не наоборот.
– Проси чего хочешь, – говорит Винсент без сомнений. – Денег, земель, титулов – ты получишь это. И я обещаю, что не появлюсь больше в твоей жизни.
– Меня устраивают твои условия, – киваю я деловито. – Но если мы не успеем.
Взгляд ёрмунганда становится тяжёлым. Он наклоняется и вкрадчиво произносит мне на ухо, так что меня пробирает дрожь до костей.
– Ты станешь моей.
– Явно не женой и не любовницей, скорее, вещью, – бросаю я раздражённо.
– Я постараюсь, чтобы тебе даже понравилось, – самодовольно ухмыляется Винс. – Как видишь, моё предложение более чем выгодно для тебя… если ты честна, разумеется.
Ночевать нам предстоит в Академии, хотя большая часть сопровождающих разбивают лагерь за её стенами. Я остаюсь одна в выделенной мне комнате, и лишь охрана за дверями напоминает, что я всё еще пленница. И всё же я облегчённо выдыхаю.
Переговоры с Винсом прошли не так плохо. Когда он осознает, что все это было ошибкой, то будет рвать волосы на голове – и поделом! Но как мне предоставить такие доказательства? Что ж, для начала мне нужно найти причину, по которой он изначально решил, что я лгу. Но сам Винс мне ничего не расскажет.
Мои тяжёлые мысли прерывает тихий стук в окно.
Когда находишься на третьем этаже, ночной стук в окно весьма бодрит. Откидываю тонкую занавеску и вижу с той стороны стекла голубоватое свечение полупрозрачного тела птицы – магического вестника. Открыв окно, я подставляю руку, позволяя соколу передать мне письмо, после чего птица осыпается ворохом снежинок.
Развернув послание, я сразу понимаю, что оно от Хильды.
«В полночь в саду у фонтана. Бери только самое необходимое».
Задумчиво комкаю записку, позволяя ей сгореть в пламени моей пока ещё не до конца окрепшей магии. Я нервно кусаю губу. Что ж, подождём.
Это незнакомое мне крыло Академии, но я всё равно, вспомнив юность, легко спускаюсь через окно вниз. Хорошо, что Винс не додумался поставить охрану и здесь. Довольно недальновидно с его стороны. Впрочем, может, этим тоже озаботилась Хильда?
Незамеченной проскальзываю до фонтана, где меня уже ожидает высокая фигура в невзрачном плаще. Хильда пришла сама. Она резко оборачивается, убеждается, что это я и одна, и только тогда скидывает капюшон.
Придирчивый колючий взгляд пробегает по мне.
– Ты без вещей и легко одета, – поджимает тонкие губы драконица. – Передумала?
Я молчу выдерживаю её взгляд. Не прийти было бы невежливо, потому о своём решении я сообщаю лично.
Моя логика сейчас проста. Шанс получить свободу от ёрмунганда кажется таким соблазнительным, но это путь в никуда. Хильда точно не позволит сбежать ещё и моей матери, да и по ошейнику Аделаиду легко найдут. Значит, я буду одна бороться с действием зелья Лестрейла. Может, Лесси тоже может отследить меня с его помощью? Надо уточнить у матери.
В любом случае в свете сложившихся обстоятельств сегодня я не сбегу. У меня есть три недели, отчёт которых начнётся по приезде в Дахраар.
Моё молчание Хильда понимает специфически. Она делает шаг ближе ко мне и шипит мне в лицо:
– Надеешься словить какую-то выгоду? Напрасно, девчонка. Не думай, что снова сможешь вертеть Винсентом, как хочешь – он тебя погубит.
– Он не может убить меня, я его наречённая, – напоминаю я почти весело. – И с вашей стороны довольно вероломно обрекать его на такие страдания, позволив мне сбежать.
Она недобро щурится.
– С чего вдруг ты вспомнила об этом?
– Не сама, мне напомнили, – пожимаю я плечами.
Хильда молчит несколько секунд, взгляд её становится блуждающим, затем он холодно произносит:
– По мне так лучше мучиться без наречённой, чем от неразделённых чувств.
Ага! Я подбираюсь, как пантера перед прыжком, и внимательно смотрю на старую нидхёгг. Не просто так она это сказала!
– Винс думает, что я соврала ему, – говорю я вкрадчиво. – И вы, похоже, с ним солидарны.