Ноздря Хильды дёргается в выражении полного презрения. Она отворачивается.
– Нельзя доверять огненным драконам, нет в мире более хитрого и коварного создания, – цедит она. – Но мне всё равно жаль тебя. Ты не представляешь, что тебя ждёт в Дахрааре.
Я порядком устала доказывать каждому встречному ледяному дракону, что я никому не вру. Единственная, кто никогда не сомневался во мне – это Вилле. Мне всё больше хочется черкануть ей письмецо и наблюдать, как она откусывает голову своему брату... Но я сдерживаюсь. Если по моей вине Вильгельмина переволнуется и что-то случится с малышом в её утробе, я себе этого не прощу.
Нет, я справлюсь сама.
– Что же такое меня ждёт? – спрашиваю спокойно, надеясь, что сарказм вышел не слишком заметным.
– С каждым днём, что вы проведёте рядом, Винс будет одержим тобой всё больше, – глухо говорит нидхёгг. – Ты станешь для него источником эмоций, настоящим наркотиком. Понимая, что зависим, он начнёт тебя ненавидеть.
– Но почему так?
– Ты не его судьба, – резко отвечает Хильда. – Твоё присутствие рядом сделает только хуже.
– Почему вы так уверены в этом? – восклицаю я едва не рыча. Пальцы сами по себе сжимаются в кулаки. – Кто внушил вам эту мысль? Должна быть веская причина, чтобы обвинить дракона в таком, но никто из вас даже не поговорил со мной!
– А был смысл? – усмехается Хильда, приподнимая бровь. – При личном разговоре ты бы придумала новую ложь, искусно выпутавшись из всех обвинений. Нет, Рубия. Оставь этот обман, ты не сможешь вернуться к своей слезливой истории про истинную любовь. Последний раз спрашиваю: ты остаёшься?
– Да, – бросаю я раздражённо.
Хильда неодобрительно качает головой.
– Не знаю, зачем тебе это, но я буду пристально следить за тобой, – равнодушно говорит она и собирается уходить.
– Хильда, – я чуть не хватаю драконицу за руку, чтобы остановить. – Понимаю, что вы считаете меня грязной лгуньей, недостойной разговаривать с вами, а уж тем более задавать вопросы. Но я прошу вас, умоляю: дайте хоть намёк, почему вы так уверены, что я соврала Винсу?
Она смотрит на меня оценивающе, и мне хочется верить, что в глубине своей чёрствой души она тоже сомневается. Впрочем, это же Хильда – разве способна она сомневаться? Затем она усмехается, даже довольно добродушно, словно поймала ребёнка на выдумке и решила подыграть.
– Спроси об этом ту, кто притащил тебя в этот мир.
Глава 8 Право на ревность
Хильда загадочно растворяется в полумраке, оставляя меня одну, огорошенную и поглощённую мыслями. В одном я уверена: подобные слова не говорят просто так, чтобы продемонстрировать богатый словарный запас – бывшая нидхёгг специально сказала не банальное «спроси свою мать» или даже «спроси ту, что тебя родила». Это могло означать лишь одно: Хильда знала, что в истории моего появления на свет есть тёмная сторона.
И вроде ничего удивительного, много слухов ходило о том, как бесплодная много лет пара вдруг смогла родить аж двоих драконов, одного за одним. Но слухи эти интересовали лишь драконов Ристайла, в Дахрааре вряд ли кто-то обсуждал личную жизнь барона дель Монрока. К тому же даже я сама считала это просто глупыми сплетнями.
И всё же молодой грифон-юрист на пару с Лисанной подтвердили: Аделаида родила меня и Эйвана с помощью алхимии, нарушив задумку самой судьбы. Стала бы Лисанна откровенничать об этом с Хильдой? Вряд ли. Младшая принцесса Дахраара боится и недолюбливает жену своего дяди.
Стала бы Вилле говорить хоть одной душе такое? В этом я сомневаюсь ещё больше.
Так откуда может знать Хильда? И что мне сулит её знание?
Усилием воли заставляю себя расслабиться и расправить плечи. Даже если моя мать пошла против законов драконьей природы, моей вины в этом нет. И всё же слова Хильды меня напрягают.
Вся эту путаница, обвинения, интриги сводят с ума. На морской границе всё было просто и очевидно, в цивилизованном же обществе я постоянно ощущаю себя единственной, кто вообще не понимает происходящее. Вздохнув, обнимаю себя за плечи и слышу вкрадчивый голос:
– Не так-то уж просто поговорить с тобой наедине, без промораживающего взгляда шурина и толпы охраны, делающей вид, что они просто прогуливаются.
Слабо улыбаюсь, приветствуя Райдена.
– И как же ты меня подстерёг?
– В этой Академии никто не выпрыгивает из окон без моего ведома, – ухмыляется водный дракон.
Ничто в нём не выдаёт беспокойства, его поза расслаблена, а взгляд безмятежен. Но когда дружишь столько лет, невольно учишься улавливать эмоции друг друга. Думаю, беспокойство Райдена я ощущаю столь же явственно, как он мою ложь и то, что я в проблемах с головой.