– Ты задолжала мне подробный рассказ, – говорит он. – Почему ты вдруг являешься в Академию под руку с тем, с кем рассталась больше десятка лет назад, и зачем тебе вдруг понадобилась твоя мать, с которой вам, скажем мягко, глубоко плевать друг на друга. И если ты думаешь просто улыбнуться и сказать, что всё в порядке, имей в виду: я выбил эту дурь из Вильгельмины, выбью и из тебя.
– Вилле… – вздыхаю я, с трудом доходя до скамейки, спрятанной в тени можжевеловых кустов, и неизящно плюхаюсь на неё. Плевать на манеры. – Сейчас мне чудовищно её не хватает.
– Это не проблема, – Райден опускается рядом. – Три портала – и к утру мы в Алап-Лазули, где только пальмы, шезлонги и коктейли. Она будет рада такому сюрпризу.
– Курорты Вайшны мне сейчас не по карману, – хмыкаю я.
– Разве ты не баронесса дель Монрок?
Внимательный взгляд аквамариновых глаз словно видит меня насквозь. Я вздыхаю, сжав ткань непривычной одежды, так что ткань пошла складками, и позволяю потоку речи свободно литься:
– Видимо, Ристайл и правда научился здорово контролировать свои границы и чужих шпионов, если тебе ещё не донесли, что уже три недели я не просто не являюсь баронессой, а объявлена преступницей на основании того, что я – глава рода, который расстроил отношения Ристайла с Дахрааром.
Бровь Райдена медленно ползёт вверх. Я понимаю, как абсурдно для него это звучит, потому поясняю лишь одним словом:
– Лестрейл.
– Ты ведь стала главой рода именно из-за обвинений в сторону твоего брата, – недоумевает друг. – Неужели никого не смутила такая откровенная ложь?
Пожимаю плечами.
– Им всё равно. Знать понимала, что после отъезда совета Альянса Лестрейл вызверится на всех, кто был причастен к этой истории. Но остальные оказались куда умнее меня. Как глава семьи я сняла клятвы служения с доктора Дункана, и надеюсь, что он справляется с должностью личного врача вашей семьи.
– Безусловно, мы нарадоваться не можем такому специалисту.
– Что до грифончика, он вроде поступил в аспирантуру где-то за границей. Я не интересовалась, – продолжаю я. – И из виноватых по мнению Лестрейла живой, здоровой и не наказанной осталась только я. Вооружённый отряд явился в поместье на следующий же день после того, как контроль Альянса над Ристайлом был снят, и посланники отбыли. Меня взяли количеством и оттащили в тюрьму по придуманным обвинениям.
– И как ты в итоге оказалась у Винса? Вы не выглядите, как пара, возобновившая отношения, – с сомнением тянет Райден.
Никогда не сомневалась в талантах вайшнийских дипломатов, так что сама не замечаю, как рассказываю Раю всё. Он внимательно слушает, иногда задумчиво щурясь.
– И что мне делать? – довершаю я почти истерично. – Как выбраться из этой истории живой и свободной?
– Аделаида права, – потирает переносицу Рай. – Езжай в Дахраар, тяни время, чтобы правители тебя не трогали. Я верю в силы твоей матери, но не верю в желание помочь. Я найду Веспулу и попытаюсь подключить свои связи, чтобы выудить побольше информации. А ты… будь осторожна.
Я киваю. Мне стало гораздо легче теперь, когда я с кем-то поделилась своими горестями. Райден невесело усмехается.
– Как же у вас всё сложно. После того, как ты привела Винса на суд, Вилле очень надеялась, что у вас что-то сложится.
– Никогда, – низко рычу я. – Только ради Вилле я обратилась к нему. Между нами ничего не будет. Я вообще не знаю этого дракона!
– Это она тоже упоминала.
– Что она говорила? – оживляюсь я. Рай хмурится, явно пытаясь припомнить.
– Какие-то странные вещи, из разряда Дахраарских поверий. Я смутно понял, потому что она не мне это говорила, а, скорее, ругалась под нос на родном языке. «Кто примет проклятие вечного льда, расплатится собственным сердцем».
– И правда, звучит как байка, – вздыхаю я. – Какое-то иносказание.
– Спросить у неё?