– Не впутывай, – машу рукой и встаю. – Дай ей побыть счастливой, а не забивать голову её подругой-неудачницей и братом-идиотом.
Райден тоже поднимается и задерживает меня, положив руку на плечо.
– Обещаю, что Вилле ничего не узнает, если ты сама не решишь ей рассказать, – говорит он серьёзно.
– А мне вот очень интересно услышать, о чём вы шепчетесь по ночам, – слышим мы угрожающее рычание из темноты.
Оборачиваюсь на знакомый голос.
– Привет, Сиян, – приветствую равнодушно, мимолётно оглядывая знакомого дракона из личного отряда Винсента.
Когда-то он был со мной дружелюбен и мил, а сейчас смотрит так, будто готов уничтожить на месте. Меня давно не трогает такое отношение.
– А ты и не пытаешься опровергнуть слухи о себе, – ухмыляется дракон. – Быстро уволокла мужа лучшей подруги на ночное свидание, а он и рад! Посмотрим на лица вас обоих, когда ёрмунганд узнает!
Он окидывает меня противным, липким взглядом, и меня передёргивает. Райден делает шаг вперёд, закрывая меня плечом.
– Узнает что? – спрашивает друг насмешливо. – Что вы по ночам преследуете людей?
– Она должна была сидеть в комнате под присмотром, – скалится Сиян. – Но стражу под окном отвлекли. Видимо, вы очень торопились пообщаться с ней с глазу на глаз, господин ректор!
С этими словами он скрывается в кустах, оставив нас глубоко озадаченными. Нашу позу, даже учитывая прикосновение к плечу, никак нельзя растолковать как-то интимно. Мы с Райденом недоумённо переглядываемся.
– И ты добровольно едешь в место, где к тебе вот так относиться будет каждая собака, – вздыхает друг.
– Обо мне беспокоишься? Смотри, а то правдоруб Сиян как расскажет Вильгельмине, что ты смеешь разговаривать с лицами женского пола. Да ещё с кем – с главной развратницей Ристайла!
Не выдержав, мы весело хохочем. Райден знает, что Вилле не станет ревновать к каждому столбу, а особенно ко мне, ну а я плевать хотела на злость ёрмунганда. Из Академии я не убегаю, больше ничего я ему не обязана.
Возвращаюсь в свою комнату в куда более хорошем настроении, чем уходила, и даже умудряюсь спокойно заснуть. Ну а следующий день начинается со сборов в дальнейший путь, и в мою одинокую повозку мне подселяют самую очаровательную компанию, на которую я могла рассчитывать.
Матушка и Хильда, сев на противоположные сидения, буравят друг друга злобными взглядами.
– Алленда и аллара дель Монрок, – сухо приветствует бывшая нидхёгг и сообщает: – Ёрмунганд велел присматривать за вами.
Настроение Аделаиды и так испорчено с утра, ведь стража ёрмунганда перетрясла все её вещи, заставив отчитаться за каждую травинку, что она взяла с собой. Так что надежды на их мирное существование и Хильдой у меня нет. Голова начинает болеть от одной мысли о том, как они будут собачиться.
– Предпочитаю, чтобы меня называли аллирой, алленда Игельстрём, – говорит матушка, щурясь. – Мне не по нраву вдовье обращение.
– Но ведь вы вдова, – приподнимает бровь Хильда.
– Многие считают, что я – причина смерти моего супруга, – не к месту улыбается мать. – В таком случае неуместно называть себя аллендой, вы не считаете?
Хильда странно реагирует на её слова, она словно проглатывает палку, настолько её спина выпрямляется. Моя мать улыбается, и от этой улыбки меня пробирает дрожь, да что там меня – даже Хильду. Аделаида подаётся вперёд, наклонившись ближе к Хильде, будто хочет сообщить какой-то секрет, и заговорщицки шепчет:
– В любом случае, мне приятно встретить старую знакомую, пусть и в таких обстоятельствах. Позвольте запоздало пособолезновать вашей утрате.
Она подмигивает и расслабленно откидывается на спинку сидения. Хильда же сидит, словно замороженная, и не сводит с ней немигающего взгляда.
Они знакомы? Вот уж чего не знала! Я непонимающе перевожу взгляд с одной на другую, но Хильда поджимает губы и отворачивается к окну, замолкая, а на губах матери плотно поселяется довольная улыбка победительницы.
Матушка, есть ли в Драконьем Альянсе хоть кто-то, кто не знает тебя и чью судьбу ты не испоганила? И почему у меня ощущение, что Аделаида единственная в этой карете, кто рад тому, что направляется в Дахраар?
Не совершила ли я ужаснейшую ошибку, взяв её с собой?
Завернувшись в плед по самый нос, я вспоминаю ночную беседу с Хильдой. Мне бы только остаться с Аделаидой наедине, чтобы в лоб спросить у неё, как она связана с историей моего разрыва с Винсом! Но увы, оставлять одних нас не хотят, очевидно, бояться сговора двух коварных огненных дракониц, а при Хильде откровенничать мать не станет.
За окном сменяются пейзажи, что особенно заметно после портальных переходов. Вялая ристайленская зима отдаёт правление настоящим снежным заносам и глубокому снегу, а солнечный день и голубое небо только подчёркивают, насколько морозен воздух. Даже ледяные драконы набрасывают одежду потеплее, мы же с Аделаидой кутаемся во всё, что нам дают для согревания.