Я обернулась, ловя потемневший взгляд наставницы. Диана следовала позади, точно надзиратель, не давая даже возможности пошептаться, узнать были ли подброшены цветы и этим утром, как и три дня назад.
Мы вышли через тяжелую дубовую дверь через ход для прислуги. Лицо тут же лизнула морозная свежесть, пощипывая ласково щеки и нос. Девушки сильнее затянули плащи, чтобы холодный воздух не проникал сквозь маленькие прорези. Я последовала их примеру, а после мы дружно зашагали по проторенной дорожке, вверх в горы, в зимний лес, минуя площадку, на которой тренировались гурны.
Каждое утро одно и тоже… Но я никак не могу привыкнуть к их… особенностям. От вида полуобнаженных до пояса мужчин, разминающих мышцы, глазам становилось больно, и я, как всегда, зажмурилась и отвернулась, лишь бы не видеть этих пыток…
Но сегодня было не так, как обычно. Видимо, само утро и испортившаяся резко погода подсказывали, что день сегодня будет особенный, просто я из-за своей усталости не придавала значения маленьким нюансам и не слушала взбунтовавшуюся интуицию, бившую в висках звонким колоколом. А зря.
3.1
В какой-то миг, я заметила, нет, скорее почувствовала чье-то взгляд в спину, и обернулась, замирая от нехватки воздуха.
На поляну вышел гурн, перед которым все остальные почтительно склонили головы. Его холодные, синие глаза пронзали насквозь, сковывая душу тонким инеем. Невольно, я скользнула взглядом вниз. Крепкая грудь, сильные руки с выпирающими венами, рельефный торс, на фоне своих соплеменников он выглядел великаном среди горстки карликов. Первородный!
Я похолодела, сжимая в руках небольшую плетенную корзину, даже теплый плащ престал греть мое тело. Но не могла опустить взгляд, в упор смотрела на него… На шрам, пересекающий половину лица, на белые волосы, колыхавшиеся от порывов ветра и ниспадающие на обнаженную грудь.
Новый порыв ветра сорвал с головы капюшон, волосы, собранные в высокий пучок, упали тяжелым водопадом на плечи, а темная синяя атласная лента выпорхнула из плена, паря в танце со снежинками, и опустилась прямо у ног первородного.
В этот момент, молодой гурн, в котором я узнала Марха, резко вскинул голову, буравя взглядом упавший предмет. Он пристально наблюдал за плавным движением своего вожака, а когда первородный поднял ленту, обернув ее несколько раз вокруг ладони, и поднес ее к лицу, посмотрел на меня. В его глазах плескалась растерянность, губы нервно дрогнули будто он собирался что-то сказать, но вот осмелиться не решился, опустил голову, едва услышал леденящий душу рык.
— Ты совсем с ума сошла? — тихо шикнула на меня Арана, одергивая. — Опусти глаза!
Я подчинилась, позволяя увести себя к заметно удалившейся вереницы девушек.
— Кто этот первородный? — тихо спросила я, пока мы были наедине.
— Ох, ты горюшко. Не смей, даже думать о нем, — угрожающе прошептала подруга, преодолевая большой сугроб. — Он один из самых жестоких, и беспощадных гурнов. Для него убить, как букашку раздавить. И неважно кого…
Я выдохнула.
Зная и то немногое о гурнах, пробыв в их логове не одну неделю, могла с уверенностью сказать, что этот экземпляр имеет особый статус и привилегии. Вроде не вожак, как тот, с кем мне довелось пообщаться, едва я оказалась здесь впервые, но и не простой воин… скорее уж генерал, или же брат вожака. По-другому и быть не может. Ведь от него веяло необузданной силой и мощью, способной подчинить любого, кто станет на его пути. В этом я, как раз, и не сомневалась. Слишком робкими и послушными стали другие гурны, едва он оказался подле них.
За делом, время полетело быстрее, но мысли так и крутились возле первородного. С одной стороны мне бы нужно его отблагодарить, ведь он спас мне жизнь, а с другой — он сделал это не из благородства или чувства сострадания, а с холодным расчетом заполучить еще одну самку для вынашивания потомства, таким монстровским инкубатором, послушным и покорным, и ничего более… и этот червяк напрочь отсекал во мне всю вежливость. Уничтожал на корню едва зарождавшееся чувство самобичевания.