Подняла тяжелую ношу и поплелась на улицу, поскольку все сушильные комнаты уже были заняты. Развешивая вещи, вспоминала о родных, в носу резко защипало. Я посмотрела на ясное небо, стирая нахлынувшие слезы. Как там папа с Мариссой? А Ориан? Хорошо ли питаются? Ищут ли меня?
Задаваясь вопросами, не заметила, что на поляне была уже не одна.
Тонкая простынь колыхнулась. В образовавшейся щели заметила холодные глаза, смотрящие прямо в душу, и едва не вскрикнула.
— Тише, не бойся. Я не хотел тебя напугать, прости, — замявшись, вышел из укрытия молодой гурн. Это был Марх. Его я часто видела в замке, да и сталкивались мы с ним чуть ли не ежечасно. Я опустила глаза, и быстро извинившись, присела. Схватила корзину, как вдруг, заметила движение. Обманчиво тонкие пальцы легли на бортики корзины, и наши пальцы случайно соприкоснулись. Мою кожу словно обожгло, и я тут же одернула руки, наблюдая, как гурн поднимает корзину.
Прости. Да, что с ним? Что он делает?
— Просто хочу помочь, — улыбнувшись, ответил он, чем обескуражил меня. Похоже, последнее я сказала вслух. — Подними глаза, не бойся, я не причиню тебе вред.
Я сглотнула. Отступила на шаг назад.
— Господин, нам не положено…
— Подними глаза, — уже с нажимом, и я вскинула голову. Молодой гурн сразу повеселел. — Ты, Софи, верно?
Я кивнула, зачаровано рассматривая изменившиеся черты парня. Острия клыков, проглядывавших из-под верхней губы, когда Марх улыбался, миндалевидные глаза, цвета спелой вишни, окаймленные густыми черными ресницами. У них вертикальные зрачки!
— Не такой уж я и страшный, правда? Можешь коснуться меня, я не кусаюсь.
Его слова вогнали меня в краску. И я сразу же вспомнила слова наставницы, что нельзя из касаться, что это могут делать только гурри.
Ах, хитрец!
— Я прошу позволения уйти, господин, мне нужно работать, — проигнорировав его наглое и бесстыдное предложение, отчеканила я, буравя корзину.
— Иди, — улыбаясь ответил парень, продолжая держать корзину. Издевается!
Раз-два! Выдох. Еще выдох.
— Господин, верните, пожалуйста…
— Марх.
— Что? — не поняла я, вновь поднимая на гурна глаза.
— Мы же договорились, помнишь. Назови меня по имени, — в малиновых глазах сверкнула искра.
— И вы…
— Ты, — тут же поправил меня гурн.
— Ты… — скрепя сердцем, выговорила я, сжимая кулаки. — Ты вернешь корзину, если я назову твое имя?
— Угу, — беззаботно ответил парень, окинув печальным взглядом корзину.
Ну, что ж… Мне же не трудно…
— Марх, верни корзину, — набравшись смелости и наглости, потребовала я.
— Конечно, — он протянул мне плетенку. И только мои пальцы коснулись тары, как он резко дернул ее на себя. — Если только…
Договорить он не успел. Резкий порыв ветра сорвал тонкое покрывало. Плетенка упала в снег. И пока гурн выпутывался из плена, я подхватила предмет и, ускоряя шаг, поспешила во дворец.
Возле двери замерла, почувствовав взгляд сбоку. Повернула голову. Никого.
Обернулась.
Марх все еще не мог совладать с простыней, и в дело пошли острые когти, превращающие ее в непригодные для использования тряпки.
Прыснула в кулачок. То-то же… Будет знать, как задаваться!
До самого вечера больше меня никто не беспокоил, не отрывал от работы и не спешился помогать, что, несомненно, радовало. Внимание со стороны молодого гурна было весьма не кстати. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то знал о сегодняшнем случае: даже Нейра и Арана.
За ужином все девушки без исключения вяло ковырялись в тарелках. Обессиленные и уставшие, они вот-вот могли заснуть прямо за столом, и резко вздрогнули, когда протрубил горн, призывая ко сну.
Мне удалось украдкой пробраться в комнату к той несчастной вручить ей свое печенье, которое, по мнению, Луи получилось превосходно! Она явно не ожидала подобного отношения, и скромно улыбнулась, но улыбнулась же! И мне было отрадно видеть ее скупую и печальную улыбку, поскольку после небольшого разговора, она немного воспряла духом и пообещала быть сильной.