— А почему здесь только мальчики? — снова мой голос дразнил женщину, чей змеиный взгляд полоснул не хуже острого ножа. Ответа от нее я так и не услышала.
Позже, когда мы стали наводить порядки в апартаментах гурри, одна девушка, что была в паре со мной, шепнула:
— Ты новенькая, да? Не знаешь еще…
— Чего? — выдохнула я, замирая. По глазам видела, она хочет что-то сказать, силится сдержаться, но… правильная интонация, обещание молчать, и вот тайна слетает с ее губ:
— У гурнов не рождаются девочки. Говорят, это боги прокляли их за то, что посмели выжить. Вот и вынуждены они теперь пленить чужачек, чтобы те дарили им продолжение себя.
Вот значит как!
— Ты уверена? Ни одной девочки? — переспросила я.
— Сомневаешься? Я тут уже семь лет живу, и пока ни видела ни одной.
Мы продолжили работать, перебирать вещи, сметать пыль со шкафов, проветривать комнаты, наполняя их морозной свежестью, а тем временем, гурри возвращались с прогулки. Их смех разлетался трелью по коридорам, и я уставилась на щель в двери, высматривая знакомый силуэт. Вдруг пройдет… Вдруг случится чудо…
Но чуда не произошло. Девушки прошли, и ни одна из них не была мне знакома.
— Кого-то ищешь? — настороженно поинтересовалась моя напарница, вытирая руки о передник.
Рассказать?
Я прикусила губу, и все же решилась:
— Ты не знаешь Астурию?
Глаза девушки округлились. Рот приоткрылся.
— Зачем тебе госпожа? — перепугалась девушка, дрожа всем телом.
— Мне нужно ее увидеть, — ответила я, не вдаваясь в подробности.
И правда, очень нужно! Смертельно необходимо!
— Нет-нет-нет. Это невозможно!
— Пожалуйста, — я взяла ее шершавые ладошки в свои, состроив щенячьи глазки. — Мне ОЧЕНЬ нужно с ней повидаться.
— Но это… она наложница повелителя, и их покои охраняют воины. Так просто ты туда не попадешь. Это все равно, что пойти на плаху!
Девушка замолчала, я поникла. Без посторонней помощи, я не то, что не найду искомую девушку, меня саму будут искать в этих лабиринтах!
Раздался глубокий вздох, и напарница, опустив руки, сказала:
— Но, если тебе так нужно ее увидеть, я знаю, как тебе помочь.
— Спасибо! — я прижала девушку к себе, чмокнув в щеку.
— Не радуйся раньше времени. Может у тебя не хватит сил…
— Хватит. Хватит. Не сомневайся, — впервые внутри меня так дорожат чувства. Не от страха, нет… От предвкушения и надежды, что я все же ошиблась.
4.4
На кухне был настоящий хаос. Девушки туда-сюда мелькали с подносами, повара кричали, размахивая руками и промачивая пот посеревшими рукавами от нестерпимой духоты, наставницы нервничали и дергано бегали по коридорам, указывая какие блюда нести в первую очередь.
— Так-так, эй ты, — бросила мне сухопарая наставница, залетев на кухню и едва не сбив выходившую служанку с набитым подносом. — Осторожнее, милочка, — пожурила ее, и вновь посмотрела на меня. — Где тебя носит? Почему до сих пор здесь? А, ну, живо за работу!
Руки слегка дрожали от усталости, но я не сдавалась. Наконец, настал мой час! Я подхватила серебряный поднос с запеченной рыбой, и выпорхнула за дверь, незаметно вклиниваясь в конец живой вереницы, а женщина не унималась, ее приказы летели со скоростью пушечного ядра, попадая прямо в цель.
Миновав основной коридор, мы свернули направо, и снова направо.
Приглушенные голоса и смех становились громче, звон кубков четче. И с каждым шагом к праздной зале, пальцы сильнее впивались в металлические бортики, дыхание становилось прерывистее, а сердце отказывалось сбавлять темп.
Перед нами показался арочный проход, с величественными парадными дверями из белого дерева, высотой до самого потолка. Толстые полосы света бросали игривые тени на мраморные стены, разбавляя их холодное мерцание желтоватыми отблесками.
Сначала исчезла из виду третья девушка, до меня, растворяясь в гомоне и задорном веселье, затем — вторая… третья…
Я сглотнула, несколько раз выдохнула, мысленно успокаивая себя, и шагнула вперед, быстро прильнув к стене, скрываясь от пирующих за громадной колонной и следуя за девушками, двигавшимися именно по такому маршруту. Главная задача слуг — вовремя пополнять запасы еды на длинных столах, при этом оставаться незаметными, чтобы не мозолить глаза гурнам и их гурри, что вовсю хохотали, как девицы из домов терпимости: неестественно громко, приторно, вызывающе, а ведь среди них были и благородные леди.