И может, все вовсе не так?!
Ближе к полуночи, празднество было в самом разгаре. Гурны ревели, не сдерживая эмоций, устраивали поединки на выигрыш или обмен гурри, били дорогой фарфор и бутылки с вином, и все это безобразие длилось до того момента, пока по залу не пролетели первые ноты чарующей мелодии. Голоса затихли, наступила долгожданная тишина. Служанки, кучкуясь, столпились возле стены, прислушиваясь к чарующим звукам флейты.
— Красиво, не так ли? Никогда не устану слушать их обрядную песнь, — тихо выдохнула пухленькая, розовощекая девица, склоняясь поближе к двери.
— Ой, смотри, уже обменялись кровью!
— Все, теперь она точно законная владычица!
— Повезло же ей…
Я стояла позади, совсем не разглядеть, что творилось в зале. Однако вскоре музыка стихла, и снова полетел рев и громовой стук кулаков о деревянную поверхность столов, приветствуя супругу повелителя. И как они еще не сломаны?
— Смотри-смотри…
— Что там?
— Не вижу, отойди!
— Ай!
Тут в коридор выплыла женская фигура, а за ней и два молодых гурна (личные сопровождающие) и девушки, охнув, опустили головы, а новая королева обвела всех строгим взглядом, и неожиданно заговорила:
— Софи, следуй за мной!
4.5
Как только за нами закрылась тяжелая дверь, Астурия шумно выдохнула и крепко сдавила в своих объятиях.
— Как же я рада, что ты жива!
Я потрясенно взглянула на серые глаза, в которых застыли непрошенные слезы. Леди Астурия, нет, теперь королева гурнов, смотрела на меня как на великое чудо, ее глаза блуждали по лицу, а теплая рука ласково коснулась щеки.
— Софи, я слышала о девушке с необычными волосами, но никак не могла поверить, что это ты, — она отстранилась, неловко улыбнувшись.
Золотой обруч на ее голове, появившийся после церемонии, переливался разными цветами в тусклом свете масляных ламп, а в огненной копне волос, уложенных в высокую прическу, мелькали рыжие блики, отбрасывая полутень на ее безупречную кожу.
— Как ты здесь оказалась? — вдруг спросила она, вперившись в меня взглядом.
— Меня пленили, но, думаю, здесь ни найдется ни одной девушки, добровольно согласившихся упасть в руки к гурнам и стать их рабынями.
Моего намека леди не поняла, только качнула головой, соглашаясь, и снова робко улыбнулась.
— Ты права. Мой муж и его воины не такие мужчины, каких мы привыкли видеть в прежней жизни. В них нет того шарма и легкости, они не умеют выражать свои чувства в поэмах и стихотворениях, и добиваются женщин совсем иначе, — улыбка сошла с губ, и на смену ей пришла отчаянная грусть. — Но, как и везде, у женщин особо не спрашивают их мнения, если она выгодная партия. Думаю, ты понимаешь, о чем я.
Нет. Я не понимала. И не хотела понимать. Во мне все взбунтовалась после того, как нежно она отозвалась о правителе, назвав его простым словом, словом которое должен был носить другой.
— Тебя не было долгих пять лет, — начала я. На миг, воцарилась глухая тишина, но я продолжила: — Ориан до сих пор тебя ищет и не теряет надежды…
— Довольно! — вскинула руку королева, обнажая свежий порез на ладони, едва схватившийся коркой. — Прошу, Софи не надо. Не говори о… о нем.
— Почему? Астурия, неужели ты разлюбила его? Поэтому вышла за вожака гурнов?
На меня смотрели стеклянные глаза девушки, которая сейчас стала холоднее стужи. Может, проведя в этих суровых краях, она и правда охладела. И от этого в груди сдавило, горло пересохло от несказанных чувств, раздирающих меня изнутри.
— Ты не знаешь каково это, Софи. Ведь ты ни разу в жизни не была влюблена. Возможно, это даже хорошо. Тебе не будут знакомы боль от разлуки с любимым, длинною в вечность, грызущее каждодневно одиночество, отвращение к самой себе от неверного выбора!
— Не говори так! Я очень скучаю по ним. Очень!
Девушка печально выдохнула.
— Не сравнивай любовь к близким с тем чувством, когда у тебя в груди, вместо сердца, остается зияющая пустота.
Она замолчала. С минуту мы не решались нарушить тишину, но королева, неожиданно взяла меня за руку.