— Идем, я тебе хочу кое-что показать.
Мы преодолели просторные покои, и вошли в небольшую дверь, скрытую в стене полупрозрачным занавесом.
Комната оказалась небольшой и уютной. Стены также мерцали и также были роскошно украшены, только вот мебели здесь практически не было, кроме небольшой деревянной кроватки, стоявшей в дальнем углу. Темный балдахин скрывал от глаз маленький сверток, который услышал шаги и заворчал. Потянул сонные ручки, навстречу к матери, и улыбнулся. На пухленьких щечках беловолосого ангела появились ямочки.
— Софи, знакомься. Это принц Ориан, и любовь всей моей жизни.
Я задохнулась, едва с ее губ сорвалось имя брата. Она назвала сына его именем.
— Хочешь подержать?
Я отрицательно кивнула. Мне еще не приходилось иметь дела с детьми, особенно с такими крошечными.
— Не бойся. Он тебя не укусит, зубов еще нет, — обнадежила королева и протянула мне карапуза.
— Я… а вдруг он заплачет?
— Я рядом, — подбодрила девушка.
Ее глаза светились неподдельным счастьем, стоило малышу улыбнуться и по-детски угукнуть, отзываясь маме на ее вопросы.
Маленький комочек оказался у меня на руках. И в этот момент я испытала поистине непередаваемые чувства. Сердце дрогнуло, чтобы через секунду забиться чаще. Волны возбуждения и опаски схлынули под натиском бури азарта, заботы и нежности к маленькому существу, нет, ребенку.
Какой же он миленький!
— Ориан, — я произнесла его имя с благоговением, и малыш мне улыбнулся.
На глазах тут же проступили слезы, заметив мое состояние, Астурия забрала ребенка.
— Я поговорю завтра с Карианом, тебя переведут в наш замок. Мы сможем чаще видеться, — так беззаботно и легко молвила Астурия, улюлюкнув сыну и нежно щипнув его за щечку.
— Не нужно.
— Что? Почему? Я могу помочь тебе. Ты не будешь больше работать от рассвета до самой ночи!
Мне хотелось сказать ей, что мне уже ничем не поможешь, но сказала совсем другое:
— Не уверена, что это хорошая идея. Против меня могут ополчиться не только остальные девушки, но и их наставницы. Не нужны тебе лишние разборки и хлопоты. К тому же я привыкла, да и Нейра с Аланой меня так просто не отпустят.
— Нейра и Алана? Подружки?
— Можно и так сказать, — улыбнулась я, а Астурия улыбнулась в ответ.
— Ну, я все равно поговорю с…
Договорить она не успела. Дверь врезалась в стену, слетая с петель, мелкие камешки и пыль осыпались на пол. Младенец заплакал, Астурия, испугавшись, отвернулась, чтобы спрятать ребенка, а я захлопала глазами, наблюдая, как в комнату влетают молодые гурны, а вслед за ними, на пороге возникает тот самый Первородный с жутким шрамом через все лицо. И судя по его сдвинутым бровям, произошло что-то плохое.
Он окинул нас мрачным взглядом, посмотрел на стражей, и те бросились ко мне, хватая под руки.
— Что вы делаете? Пустите ее! — приказала королева, но ее никто не послушал, меня продолжили волочить, а с губ Первородного сорвались страшные слова:
— Не тебе отдавать мне приказы женщина. Не смей вставать на защиту этой девчонки, если не хочешь быть обвиненной в пособничестве.
— Как смеете вы врываться в мои покои и позорить своего правителя! — возмутилась королева, успокаивая кричащего сына.
— Твой муж и отдал приказ, можешь спросить у него, — грубо бросил он, словно перед ним не королева, а бездомная бродяжка. Никакого почтения и уважения!
— В чем ее обвиняют? — спросила взволнованно Астурия, но ответа я не расслышала.
Меня выволокли в коридор, переполненный любопытными гурри, которые закрывали ладошками рот и перешептывались, округляя глаза, стоило нам пройти мимо них.
5. Тяжелая ночь
Скрип ржавых петель на решетчатой дверце резко ударил в уши. Не церемонясь, меня толкнули вперед и я, споткнувшись, полетела на пол, больно ударяясь коленом и локтем. В замочной скважине щелкнул ключ, и молчаливые и суровые гурны ушли.
Я осторожно приподнялась, отряхивая грубую ткань платья, и поймала на себе больше десятка запуганных глаз. Девушки жались к стене и друг к другу, тихо всхлипывая и незаметно вытирая катившиеся градом слезы. Вот как! Меня не одну бросили в темницу, а всех служанок, обслуживающих столики.