― Оставь! До утра все заживет!
― Не заживет! А вдруг это что-то заразное! Позвольте помочь, ― голос дрогнул и сел от испуга, мужчина вперился в меня острым взглядом, но руку все же отвел.
Глубокая рана, оставленная острым предметом, а может и когтями, зияла на рельефном торсе. И она не затягивалась!
― Снимите рубашку! ― попросила я, получив от мужчины насмешливый взгляд.
Но он молча повиновался, стягивая с себя залитую кровью одежду.
Мне так хотелось узнать: что с ним случилось? Кто на него напал? И почему его ткани до сих пор не восстановились, ведь раны этих существ срастались за считанные мгновения, я сама неоднократно такое видела!
Намочив тряпку, прижала ткань к глубокой борозде, и она тут же окрасилась в красный цвет. Мужчина стиснул зубы так, что их скрип эхом разлетелся по комнате. Обработав рану, я ловко поддела нитку в стальное ушко, и принялась зашивать рану. Пальцы дрожали, я закусывала губы каждый раз, сдерживая всхлип, когда иголка входила в горячую плоть. Благо я не видела лица гурна, не видела, как ему больно. А мужчина больше не издал ни единого звука!
Тряпкой бережно промокнула остатки влаги, очищая взмокшую и горячую кожу от разводов. Тяжко выдохнула, и устало отодвинулась. Еще бы! От напряжения у меня болели даже волосы!
Вдруг, пальцы с отросшими когтями коснулись подбородка, заставляя меня посмотреть прямо в синие пронзительные глаза. Сердце ускорило темп, во рту резко пересохло. Я ведь совсем забыла, что на мне почти ничего нет!
В омутах его глаз что-то сверкнуло, зрачки почти затопили синеву. Он поддался вперед, а я только и успела выставить ладошки перед собой.
― Вам нельзя напрягаться. Рана может открыться, ― ужаснулась я, чувствуя, как бьется его сердце под моей рукой. Тук-тук, тук-тук… И мое дыхание прервалось.
― Ты переживаешь за меня?
Прямой вопрос поставил меня в тупик, я отвела глаза.
― Вы мой господин, конечно, я переживаю. Если с вами что-то случиться…
Его палец накрыл мои губы, заставляя замолчать, а лицо склонились к моему так близко, что я могла разглядеть каждый волосок на его лице, каждую морщинку в углу глаз, каждый шрам, покрывавший белую кожу.
― Что ж… В таком случае, помоги мне добраться до кровати, ― почти касаясь губами моих губ, сказал мужчина, а затем резко отстранился, и поднялся с кресла, увлекая меня за собой.
Я охнула, чашка с водой опрокинулась.
Огромная рука легла на плечо, приобнимая, колени едва выдержали такой нагрузки, но выбора у меня не было ― поволокла гурна в его покои.
― Осторожно, ― я помогла ему избавиться от сапог, а когда он улегся, подложила подушку ему под голову, боясь лишний раз коснуться его каменного тела.
Я выудила руку, и посмотрела на бледное лицо. Глаза закрыты. Длинные ресницы отбрасывали тень на мраморную кожу, губы немного приоткрыты. Неужели он так быстро уснул? Хотя с его ранами это и не мудрено!
Я смотрела на спящего мужчину, который уже не казался мне таким монстром. Скорее одиноким, не знавшим ласки и заботы существом. И в этот момент мне стало его жаль. Искренне жаль. Ведь он вряд ли когда-нибудь сможет полюбить, его сердце навсегда останется ледяным. А еще…
Пальцы сами потянулись к белым прядям, сбрасывая их с вспотевшего лба, очертили высокие скулы, пробежались невесомо по широкому шраму.
― Выздоравливайте, ― тихо сказала я, зная, что мужчина меня не слышит и пребывает в забвенье, осмелилась поцеловать его в щеку. ― И спасибо за то, что спасли мне жизнь.
А после я вернулась в комнату, закрывая дверь изнутри и прислоняясь к ней спиной. Сердце скакало, как мустанг на воле.
Великие предки, да, что со мной!
6.2
А утром меня ждал сюрприз.
― Вот, это, да! Я и представить не могла, что господин, Эркхард, живет здесь! ― восхищенно молвила Эльза, с любопытством разглядывая убранство дома.
Я так была рада видеть хоть кого-то за эти несколько недель заточения, что не обращала внимание на сонливость и тяжелую голову, распухшую от бессонной ночи, которую я провела, размышляя о своем душевном порыве.
Девушка сбросила плащ, повесив его на деревянном крючке, и крепко меня обняла.
― Ого, как ты расцвела! А, что с твоими волосами, Софи?
― Эээ… магия, ― не нашлась с ответом я.
― Слушай, мне так не терпится узнать, как тебя не казнили? Ну, я имею ввиду, там… на родине?
Я вздохнула.
― Пойдем на кухню, я тебе все расскажу.