— Потом, Софи. Молчи!
Я не понимала, почему я должна молчать, но мы вдруг резко остановились, я ушибла нос в каменную грудь мужчину, и чуть было не получила сердечный приступ, едва меня поставили на ноги, а вокруг пролетел грудной смех десятков гурнов.
Марх умоляюще смотрел на меня, глаза так и кричали: «Прошу, молчи. Потом все объясню!»
С трудом, я обернулась. И тут же отвернулась, когда поняла, что стою в центре поляны, окруженной полуголыми мужчинами, а совсем недалеко, нахмурив брови, нас пронзает молниями синие глаза Первородного.
— Когда я просил найти редкость в лесу, я имел ввиду совсем другое, Марх, — чуть ли не рыча, произнес Эркхард. — Салех выйди вперед и покажи какой должна быть находка!
Немного щупловатый гурн вышел из строя. Его насмешливые фиалковые глаза укололи Марха превосходством и высокомерием. Он протянул зажатую в кулаке руку, и медленно начал отпускать пальцы. На раскрытой ладони у него лежал зуб ледяной крылатки (хищной птицы, появляющейся в северных землях раз в пятьдесят лет).
— Охар, — вызвал еще одного. У этого гурна, в руке был зажат еще дергающийся прутик пергамуса (белого дерева, славящегося своей крепкой корой и крутым нравом, оно могло самостоятельно передвигаться по суше, в поисках благоприятных условий и потому считалось самым трудно добываемым ресурсом). И как он смог оторвать от него ветвь?!
У других гурнов, выходивших по мере того, как их имена оглашал Эркхард, тоже были свои сокровища: перо ядовитой красноперки, перепончатая лапа златовласки, рог белогрива, но ни у кого не было живых существ. Исключительно лишь части!
Марх улыбнулся, будто не над ним сейчас смеялись его сородичи.
— Она самое редкое сокровище в наших краях, — спокойно начал мужчина, и все замолчали, уставившись на него. Эркхард начал злиться. — Позвольте объяснить, наставник. Ни одной девушки нет таких волос, — когтистые пальцы Марха прошлись по голубым прядкам, немного их приподнимая. Вот наглец! — Никто из них не был так храбр и отважен, как эта маленькая человечка. Тем более, никому из них не удавалось побывать в вашем доме, наставник.
Последние слова Марх сказал как бы невзначай, но я видела холодную ярость в его взгляде, потому осталась стоять на месте как вкопанная, сгорая от злости и стыда. Залепить бы ему снежком! Представляю, какое сейчас лицо у Эркхарда.
Но я ошиблась. Первородный не злился, наоборот, усмехнулся.
— Ну, что ж. Смотри не потеряй свою драгоценность, Марх. Ведь ты помнишь, что люди очень хрупки, — его тяжелый взгляд зудел на лопатках, но я не оборачивалась. А Марх шагнул вперед, и притянул к себе. Тяжелый вздох пролетел среди мужчин, а еще я заметила, как возле замка, на заднем дворе, выстроились любопытные девицы, и прижимали руки к губам, охая.
— Не бойся. Они не тронут тебя. Я буду защищать тебя и днем, и ночью, — шепнул на ухо Марх, чтобы слышала только я, и тут раздался грозный рык:
— В строй!
Марх отпрянул, и вклинился между двумя другими гурнами, пока я восстанавливала дыхание и пыталась охладить покрасневшие щеки холодными руками.
— А теперь, до вершины и обратно!
Гурны дружно сорвались с места и бросились в лес.
Марх вырвался вперед, и скрылся среди густых хвойников уже через несколько минут. Я молча провожала его злым взглядом, как неожиданно вздрогнула. Эркхард стоял позади. Слишком близко. Мои заледеневшие пальцы сжались в кулак.
— Мои поздравления, Софи. Теперь ты самый желанный трофей среди воинов.
А затем прошел мимо и, обернувшись, тоже умчался в лес, оставляя меня в полнейшей растерянности и с нехорошим предчувствием.
Ну, Марх! Лучше тебе не попадаться мне на глаза!
7.2
Злая, как свирепый вепрь, влетела на кухню, громко хлопая дверью. Оживленные споры резко прекратились. Несколько пар глаз уставились на меня, пока я наливала в стакан воду.
― Что случилось, Софи? ― спросил Луи, замерев возле пыхтящей огромной кастрюли с поварешкой в руках. Норика, женщина средних лет, две молоденькие девушки и подмастерье, Курт, с любопытством разглядывали меня, ибо видели в таком состоянии впервые.