За эти дни мы с ней очень подружились. Стали маленькой семьей, словно лисица с детенышем. Жили в своем собственном маленьком мирке, насильно созданным одним гурном, и радовались. Искренне.
Когда наши прогулки и занятия заканчивались, мы частенько танцевали или играли в догонялки, а после подолгу лежали на кровати, рассматривая искристый потолок и выведенные на нем причудливые белые узоры.
В идеальной тишине, Амелия нашла себе новое развлечение. Она слушала, о чем перешептывается служанки, бродившие по коридорам, и пересказывала все мне.
Так я узнала, что Король Гурнов, муж Астурии, устраивал пир в честь победителя турнира, в котором победу одержал... Марх.
И сегодня он должен был выбрать себе гурри.
Конечно, я была рада, что юный гурн, наконец, остепенится, но меня отчего-то терзало внутри, что там будет Эркхард. Со СВОЕЙ гурри, которую он все же простил.
Малышка чувствовала любое изменение в моем настроении, и по ее грустному личику было видно, как она волнуется за меня, не зная как мне помочь.
Ревность?
Вряд ли.
А может...
Нет. Не бывать этому!
Пусть себе празднуют, а мы с Амелией окунемся в мир драконов и принцесс!
Под вечер замок окончательно стих. Все спустились в большую залу, где как раз, слышался далекий гомон и полились едва уловимые мелодии.
— А , давай, как в прошлый раз? К озеру? Хочу еще раз покататься на канях, — прошептала Амелия, схватив меня за руку. Этим щенячьим глазкам невозможно отказать.
— На коньках. Только совсем недолго. Договорились?
Девочка кивнула, и повисла у меня на шее.
— Спасибо, Софи!
— Только о колдовстве, тссс. Это наш секрет. Помнишь? — я приложила палец к губам, и малышка повторила за мной.
Да, к моему несчастью, Амелия увидела, там на поляне, как я использовала магию. И у нее всегда столько радости, а в глазах столько эмоций от предвкушения настоящего чуда, когда мои руки покрываются инеем, и я начинаю колдовать.
К снеговикам, фигуркам животных, магических существ девочка уже относилась спокойно. Но вот, коньки, сотканные из чистого льда, ее покорили.
И мне не жаль тратить магию.
Совсем ни капельки.
Лишь бы малышка продолжала, вот-так искренне улыбаться, обнимать меня, щекотать друг друга носами, и заплетать друг другу косы. Чтобы ее горячие ладошки нежно исследовали мою кожу, а смешные ушки, которые изредка появлялись на голове, задорно шевелились при малейшем звуке. Чтобы по утрам меня будила не трель наставницы, а тихие толчки, когда малышка взбрается ко мне под одеяло, думая, что я еще сплю, и ничего не слышу.
7.8
Проснулась от четкого ощущения, что на меня смотрят, но, отбросив одеяло и повертев головой, никого не обнаружила, разве что маленькую девочку, с торчащими треугольными ушками, крепок обнимавшую подушку. Поправила малышке волосы, едва касаясь кукольного личика. Вырастет настоящей красавицей.
Вдруг, в дальнем углу послышался шорох. Я вздрогнула, и напряглась, вглядываясь в угольную темноту, сквозь которую смогла рассмотреть крупную мужскую фигуру. Сердце застучало быстро-быстро, когда из темного марева, вставая с кресла, показался Эркхард. Злой, как голодный волк. Хотя, почему как... Он и есть хищник, правда более очеловеченный.
Синие глаза метали молнии. Мне не трудно было догадаться, что привело его в бешенство, особенно, когда он подошел вплотную к кровати, чтобы забрать непослушную дочь, которая снова пренебрегла его запретам.
Он наклонился, чтобы забрать малышку, но девочка утробно зарычала, сморщив аккуратный носик, и прижалась вплотную ко мне, едва его рука коснулась хрупкого тельца.
— Прошу, не наказывайте ее! Она не виновата! — взмолилась я полушепотом, и непроизвольно коснулась его огромной, теплой руки.
— Я сам решу, кто виноват, а кто нет, Софи.
— Она еще ребенок!