— Она ослушалась меня! — тихо рыкнул он, отбрасывая мою руку в сторону.
— Вы...Вы... просто...
— Если хочешь сказать, что я монстр, то я с тобой соглашусь. Но не тебе меня судить, ведь все, что я делаю, лишь ради ее блага!
— Вы лишаете ее детства. У нее нет друзей, с кем она могла бы играть. Нет нормальных игрушек. Нет даже няни! Вы не монстр, вы гораздо, гораздо хуже. Даже звери так не поступают со своими детенышами, как вы с собственной дочерью!
— Да, что ты знаешь о воспитании детей в НАШЕМ мире? Ты всего лишь изнеженная девчонка, которой повезло не сгинуть в Ледяных Чертогах, лишь благодаря... — он резко замолчал, но я четко поняла, что он имел ввиду, точнее КОГО. — А я просто хочу защитить дочь от боли, пусть лучше поздно, чем никогда, ведь отныне ты будешь вольна делать то, что пожелаешь.
Сказал так, будто я, в сию минуту, предала его. В глазах была не ненависть. Боль. Только он не признавал, давил и хотел сделать больно и мне, только я уже привыкла к ней. Время, проведенное здесь не прошло даром, я многому научилась, даже повзрослела на пару лет, за столь короткий промежуток времени. И потому совладать с эмоциями мне было проще, чем закаленному кровавыми расправами воину.
— О чем Вы? Вы же сказали, что не выпустите меня, пока я не расскажу Вам правду. Неужели Вы передумали?
— Отнюдь. Просто кое-что изменилось, — он немного помолчал, а затем добавил: — Сегодня.
— И что же, позвольте узнать.
— На рассвете узнаешь.
А потом он все же забрал малышку, отнес ее в потайную комнату, и больше оттуда не выходил.
Больше я не смогла сомкнуть глаз.
Каждая минута длилась бесконечно, пока двери в покои не отворились и в них не вошли девушки стройной вереницей.
— Госпожа, позвольте вас поприветствовать и помочь вам подготовиться к церемонии, — пропищала худенькая девушка с веснушками, выискивая глазами что-то на полу.
— Что происходит? — не понимала я, а девицы, тем временем, начали молчаливо разворачивать сундуки, платки, шкатулки, выуживая из них серьги, с редкими сапфирами, колье, тиару. ТИАРУ? — Зачем все это? Пожалуйста, не молчите, скажите хоть что-нибудь!
— Ох, госпожа, нам не велено.
— Простите, — быстро извинилась другая девушка, чувствуя, что подруга на грани сообщить мне важную весть, ведь она уже искусала все губы. — Но господин запретил вам что-либо говорить. Вы же сами понимаете, чем чреваты наше неповиновение.
Конечно, я понимала, но легче мне не становилось. Сердце билось как пойманная в силки птица, предчувствуя катастрофу. И пока я терзалась в догадках, на меня успели надеть белое шелковое платье, с россыпью мелких камней, их было несчетное количество на сверкающем шлейфе, едва солнечные лучи попадали на ткань, соорудили прическу, привели лицо в порядок, и в отражении зеркала на меня смотрела совсем не я. Точнее я, но другая. Та, что была в прежней жизни. Увидел бы папа, растрогался бы, обязательно назвал бы принцессой.
Глаза увлажнились, но я быстро отвернулась, чтобы никто не заметил моих слез, потому что я понимала, наряжали меня не просто так, от прихоти. Что-то, действительно, произошло.
Я еще больше разволновалась, когда меня вывели из покоев, и повели к праздной зале. По звукам и смеху, доносившимся оттуда, праздник еще продолжался, как бы не был в самом разгаре.
Каждый шаг давался с трудом.
Я вроде бы уже ходила по этим коридорам, но сейчас ощущение было, что шла впервые. Знакомые девушки, встречавшие на пути, отводили глаза в сторону и кланялись, как...как...
О, Великие Предки!
Нет.
Я остановилась возле входа в залу, передо мной отворили двери, музыка стихла, и до меня, наконец, дошло, зачем меня так нарядили, потому что в центре зала стоял король с Астурией, а между ними, посредине, находился победитель соревнования. И его костюм был под стать моему платью. Белый.
Холодея от ужаса, я сделала шаг. Еще один.
Меня трясло, но в зале было довольно жарко, я слышала голоса, но не могла разобрать и слова, все сливалось в непонятную гамму звуков, и никого не видела, кроме грустных глаз Астурии, довольного короля и светившегося от счастья Марха, который не прекращал улыбаться, а его побежденные соратники застыли в изумлении, едва я проплыла мимо них, и остановилась в нескольких шагах от троицы.