— Выходи, Амелия!
Девочка нерешительно вышла, прижав ушки к голове, а появившийся пушистый хвостик поник.
— Папа, не ругай, Софи, — осторожно и в тоже время яро заявила девчушка, что черная бровь на суровом лице поползла вверх, а я застыла на месте. — Она хорошая! Если будешь ее обижать, я... я...
Она пыталась сказать что-то смелое, но вмиг, когда их взгляды встретились, девочка замерла, а на глазах навернулись слезы. Он что-то говорил ей мысленно. И это что-то было явно не очень добрым и ласковым. Через две минуты, она бросилась прочь, и я хотела побежать за ней, успокоить, приласкать, но у мужчины были другие планы.
— Оставь ее. Ей нужно успокоиться.
Злость обуяла меня, и гурн шикнул, одергивая от меня свою руку, на которой быстро затягивались свежие раны от ледяных иголок.
— Нет. Я... я искренне верила, что вы... гурны, хоть и рукотворные создания, но также же чувствуете боль, также любите близких, также дорожите родными, но вы, Эркхард, доказали мне обратное. У вас нет сердца. И может быть решение короля было верно, потому что вы ничем не отличаетесь от бездушных монстров!
Мужчина отшатнулся от меня, как от пощечины, а я воспользовалась моментом, и ловко убежала из залы, окликая тихонько Амелию, чтобы оставшиеся здесь слуги не слышали ее имени.
Решено.
Я заберу девочку с собой.
Не оставлю этому извергу ребенка!
8. Перемены
Я искала Амелию долго, но вскоре поняла, что у меня не получится отыскать ее в этом огромном пустующем замке. К тому же ноги уже изрядно ныли от такой прогулки. Тяжко выдохнув, с тяжелым сердцем я побрела назад, в свои покои, но за размышлениями свернула не в тот коридор. Как и многие другие, он навевал восхищение и страх, только вот... он отличался. Незаметно для человеческого глаза, но не для мага. В этом месте гуляла магия. И она оставила тонкие полоски инея на стенах, переливающихся тысячей искорок в лучах лунного света.
Внутри что-то дрогнуло.
Здесь есть еще один маг!
Предвкушение завладело мной. Сама понимала, что нужно возвращаться, но ноги сами несли меня вперед, вглубь полумрака.
В какой-то момент, до моего слуха донеслось тихое шуршание и чавкающий звук. Он раздался за дверью, мимо которой я проходила. Вмиг все звуки стихли, нагнетая тяжелую тишину, отчего этот чвякание вызывало мурашки по коже и страхом холодила душу.
Замерла всего на секунду, а потом в полной решительности, настроившись применять ледяные иглы, толкнула дверь, которая со скрипом отходя вглубь помещения.
Весь мой боевой запал угас, превращаясь в ступор.
На холодном полу, в луже крови, сидела Амелия. Ее синие глаза лихорадочно блестели, и в тоже время в них мелькнул страх. Волосы растрепаны, а ее маленькие зубы впивались в худую тушку мертвого, полу-съеденного животного.
На ватных ногах, сдерживая приступ резко подступившей тошноты, я шагнула в комнату, и это была моя ошибка.
Девочка, словно не была в этот момент ребенком, скорее волчонком, на территорию которого пришел чужак. Она зашипела, отбросила тушку, кривя перепачканное кровью личико, а потом в мою сторону полетели ледяные иглы. От неожиданности, я растерялась и не успела вовремя увернуться. Руку обожгло болью, и я вскрикнула, теряя равновесие. Однако упасть мне удалось.
Эркхард успел поймать меня, явно говоря какие-то ругательства.
— Софи! Посмотри на меня!
Его слова дошли не сразу. Глазами я искала беловолосую макушку, которой уже и след простыл, а потом я столкнулась с его звериными глазами, в которых смешался испуг и недовольство. Он опустил взгляд ниже, на порез. Не трудно было догадаться, что мужчина был разозлен не на шутку и что его дочери сегодня явно не поздоровится. И чтобы строгий отец не устроил взбучку малышке, мне пришлось убедить себя и его, что ничего серьезного не произошло.
— Это царапина. Скоро заживет. А вот, вам лучше поставить меня на землю, если не хотите, чтобы я вас испачкала.
Новый приступ тошноты охарактеризовал мое состояние, но гурн и не подумал меня отпускать. Прижал к себе и... погладил по голове.