Мы сидели в тишине уже около часа. После того, что случилось на языке вертелась тысяча вопросов, но я никак не осмеливалась их задать. И Эркхард знал, о чем я думаю. Знал и молчал. Просто смотрел в окно, будто там было нечто увлекательное.
В какой-то момент, я уже думала, что гурн просто встанет и уйдет, но вметсо этого, мужчина развернулся на месте, и тихой поступью подошел ко мне, разглядывая меня сверху.
— Именно поэтому она не может есть за столом, Софи. И именно поэтому я скрываю ее от остальных, — он замолчал, а я, затаив дыхание, боялась шелохнуться и нарушить первые откровения мужчины, секрет, который он хранил от всех. — Ты все верно поняла, Софи. Амелия маг, — горько усмехнулся. — Единственная девочка среди гурнов, обладающая магическими способностями, которые, как видишь, имеют неприятные последствия, — мужчина заглянул прямо в душу, гипнотизируя меня своими холодными и одновременно прекрасными глазами, и постепенно сокращал между нами дистанцию. — Рождение Амелии стало настоящим чудом, особенно для моего брата. Никто не мог предположить, что долгожданный наследник, окажется девочкой, но после нескольких часов, об этом уже знали трое. Ее мать, мой брат, и я.
Мои глаза округлись, ладошкой прикрыла рот от удивления и осознания, к чему клонит гурн.
— Ты все верно поняла, Софи... Амелия не моя дочь. Она моя племянница.
Его откровение выбили почву из-под ног, и если бы я ни сидела, то точно бы упала. Получается, вот откуда такая суровость в воспитании и отсутствие мягкости...
— Но... как же... ее мать и отец...
Гурн похолодел, на лице появилась маска жесткости и кровожадности, черты заострились, ровно как и скулы.
— Мой брат погиб, а ее мать сбежала, бросив новорожденную дочь замерзать в сугробе. Если бы я не бросился на ее поиски, малышка бы не дожила и до утра, потому что эта... , — он тихо выругался, плотно сжав челюсть. — Она не хотела ее, пыталась избавиться... Я так и не смог убедить брата, что его одержимость ею до добра не доведет. И как итог, он отдал жизнь за ту, что предала его. Вот поэтому Софи, мы никогда не доверяем людям. Потому что Вы лицемерны, ради собственной жизни вы готовы преклонить головы, чтобы потом воткнуть нож в спину!
Его злость была понятна. Он ненавидел ту женщину всем сердцем, да и как можно было отзываться о ней спокойно. У меня в голове царил хаос. Я не понимала, как можно бросить собственного ребенка, а тем более пытаться от него избавиться!
— Вы ошибаетесь, — мой тихий голос был похож на легкий ветерок, едва заметный и скромный. — Не все люди такие.
— ВСЕ! Без исключения! Посмотри, Софи... Скольких девушек ты знаешь, которые не мечтают вонзить в грудь своих покровителей острые кинжалы, пока те спят рядом, — я нахмурилась. — Правильно, ни одной! И твои сегодняшние слова тому доказательства, — он неожиданно присел на корточки, так что теперь я смотрела на него сверху. — Неужели ты не мечтаешь отсюда сбежать?
Глаза в глаза. Вопрос, который заставил меня побледнеть, потому что мы оба знали ответ. Мужчина чуть наклонил голову, белые пряди скользнули по плечам, а на губах вытянулась кривая ухмылка.
— Я так и думал.
Он резко встал. Ветерок лизнул мое лицо, и я, поддавшись порыву, схватила его за запястье.
— Все могло быть иначе, если бы не лишали девушек их магии. Возможно, они бы не чувствовали себя настолько ничтожными, ведь для мага лишиться магии тоже самое, что обрезать крылья голубке, они перестаю летать и чахнут. Если бы вы хоть иногда давали им волю, поверьте, любое проявление заботы не может не тронуть девичье сердце...
Я не успела договорить. Мужчина резко развернулся, перехватил мою ладонь, и я оказалась в кольце его сильных рук.
— Надо же... Твое сердце тоже дрогнуло от проявленной к тебе снисходительности?
Он смотрел на меня пристально, будто я могла своим ответом разрубить или же наоборот связать канат крепче.
— Дрогнуло, — честно ответила я, краснея и отводя глаза.
Мужчина молчал, а я боялась на него посмотреть. Никогда не думала, что признаться в чувствах бывает так тяжело...
Горячие, сухие пальцы нежно коснулись моего лица, замирая на подбородке и приподнимая его, чтобы наши взгляды вновь встретились.