— Магия, Софи, убивает несовершеннолетних гурнов. Стоит хоть одному из мальчишек сейчас подойти к тебе или к Амелии, и через час их бездыханное тело зароют в ледяном лесу, в полях со снежными цветами. Так, что больше подобных снисхождений не будет. Ведь вожак до сих пор не знает, почему ты осталась здесь, со мной. А если ьы узнал, то … тебя уже не было бы в живых.
Я сглотнула.
— Возможно это было бы самым разумным решением, — мягко сказала я, прикрывая глаза от сиюминутной нежности, с которой смотрел на меня гурн. — Ведь такой жизни, как у меня я никому не пожелаю. Ведь по сути я... паразит, — теперь уже горько усмехнулась я. — Представляете себе такую жизнь, когда ты не можешь существовать без чужой магии, когда ты вынужден скрываться, боясь быть разоблаченным каждый день, когда засыпая, молишься, чтобы не начался приступ, стоит резерву заметно исчерпаться. Когда от твоих решений зависит не только твоя жизнь, но и жизнь близких, лишь потому что я — изгой. Изгой не только среди магов, но и среди вас. Так, что да... Убить меня — это лучший способ оказать милосердие, ведь если бы не ваша дочь... — я запнулась на секунду, и тут же продолжила. — Я и представить не могла, что Амелия обладает ледяной магией. Хотя признаюсь долго гадала, кем же является мой спаситель.
Я открыла глаза, и увидела странный блеск в синих глазах.
— Почему вы не заберете ее к себе домой, как когда-то меня? Почему позволяете ей смотреть на играющих мальчишек, которых обнимают материнские руки?
Мужчина наклонился, и наши лбы соприкоснулись.
— Потому что там для нее нет границ, а здесь, она хотя бы знает, чем чреваты ее поступки, если ее вдруг обнаружат.
— Но ведь можно обучить ее этикету, и браслеты... Они сдержат ее магию, — выдала тихо предположение.
— Она никогда не сможет есть приготовленную пищу, и надеть браслеты. Она пыталась ради тебя съесть пирожные и долго потом рвала, а магия... я уже пробовал. Браслеты на нее не действуют.
Его тихий шепот и ласкал, и бил плетью одновременно.
Больно от осознания, какая жизнь ждет малышку, и наслаждение от ласковых прикосновений, рождающих внизу живота сладкий трепет и непонятное томление.
— Я могу научить ее контролировать магию, — мой голос охрип, я в горле пересохло.
Мужчина отстранился. Провел пальцем по щеке и наклонился.
Ниже, еще ниже...
Дыхание перехватило, внизу запорхали бабочки от осознания, что он меня сейчас поцелует. Я ничего не могла с собой поделать. Меня тянуло к нему с невероятной силой. Я хотела, чтобы он меня поцеловал. Хотела и ждала.
Между нашими губами почти не осталось свободного пространства, и его горячее дыхание прошлось невесомой дымкой по моим губам.
— Твою рану нужно обработать, иначе будет заражение.
Я ждала чего угодно, страстных порывов, поцелуев, но точно не этих слов, охладивших мой запал как ушат ледяной воды.
— Что? — еще приходя в себя от резко схлынувших эмоций, спросила я, видя, как в синих глазах пляшут бесята. Он пошутил надо мной?!
— Ледяная магия тем и опасна, что в отличии от другой, она ядовита. Дай руку.
Мне хотелось запустить в нахального гурна подушкой, но то, как резко изменился его настрой, я укротила свои желания, и протянула руку, крепко сжав челюсть, чтобы не высказать ему все, что я о нем думаю!
Эркхард бережно потянул за рукав, осматривая глубокий порез на плече.
— Будет немного больно, — без улыбки сказал он, а затем рассек свою ладонь серебряным когтем. Красные капельки тут же окрасили светлую кожу, и я как зачарованная наблюдала за каждым движением мужчины, пока его рука не метнулась в воздух, а ладонь не накрыла мою рану.
Плечо обожгло невыносимой болью, точно он прикоснулся не рукой, а раскаленным железом. И я вскрикнула. И вот в этот момент, мой крик утонул в поцелуе. Но из-за боли, я долго не отвечала, а потом... губы обмякли, боль начала отступать, и голова начала кружиться от смеси невероятных ощущений. Его поцелуи были грубыми, рваными, голодными.
Я даже не заметила, как мы оказались на кровати. Как с него слетела рубаха, как его губы начали исследовать мою шею, оставляя дорожку из легких поцелуев и вызывая во мне невероятную агонию. Жар в теле вспыхнул лавиной. Я застонала и выгнулась навстречу умелым рукам. В ушах грохотало, внизу живота сладостно болело, и вот когда уже казалось, что сил терпеть эту пытку больше нет, я почувствовала, как что-то твердое уперлось в меня.