— Что?
— Софи, Арана права. Не глупи. Ты сейчас можешь жить в роскоши, если выйдешь за Марха. Ты будешь выше нас, выше гурри.
Я нахмурилась и закатила глаза.
— Я не собираюсь сбегать! Ясно!
— Так, что там с чаем, — вдруг вспомнила Арана, и натянуто улыбнулась, вперившись в меня взглядом ястреба.
9. Путь домой
Встреча с подругами не принесла мне радости, скорее огорчение и переживания. Мы смеялись, шутили, вспоминали жизнь до пленения: званные ужины, праздники, устраиваемые знатными лордами, и, конечно, же учебу в академии. Правда, все мои улыбки были жеманными и сухими, потому что я чувствовала, как из своего укромного местечка за нами пристально наблюдает Амелия. И судя по разбитому горшку, новость о моем женихе ее явно не обрадовала.
Наверное, поэтому она долго не решалась показываться после ухода внезапных гостей. Мне пришлось вернуться в библиотеку, чтобы убрать книги на полки, но была удивлена идеальному порядку: книги ровной стопочкой сложены у края стола, детские рисунки тоже, кисти вымыты от краски и аккуратно стояли в стаканчике, одна к одной, волосками вверх.
Я улыбнулась.
Моя умница. Везде навела порядок, а нужную мне книгу не тронула. Будто знала, что я скоро вновь ее открою.
Увлеченная чтением, я не заметила, как из-за стеллажей появились сначала белые ушки, а затем и детская голова.
— Он заберет тебя, да?
От неожиданности я вздрогнула, и повернула голову.
Амелия уже вышла из укрытия, глаза красные от слез, и голос совсем кроткий.
— Кто? — переспросила я, похлопав рукой возле себя, чтобы малышка присела рядом, но она не спешила. Опустила глаза в пол, и выдала:
— Марх.
Я вздохнула.
— И почему он должен меня забрать? Я еще не согласилась...
— Но он выбрал тебя! А папа... Он не сможет его побить!
Мне не была ясна природа ее негодования. Причем здесь Эркхард?
Похоже выдохнула я вместе с последней мыслью. Вслух.
— Потому что вы... — она тут же замолчала. Подбежала ко мне, и ее маленькие ладошки крепко сжали мою талию, а нос уткнулся в область груди. — Не бросай меня, мама.
Признаться к такому я не была готова. И кроме, как обнять худые плечики, и сказать ободряющие слова, в которых сама не была уверена, мне больше ничего не пришло в голову.
— Мы обязательно во всем разберемся, — погладила нежный шелк ее белоснежных волос.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Тогда, я покажу тебе… — Амелия замолчала. Ушки нервно дернулись, а глаза округлись. — Сюда кто-то идет! Это не папа, но мужчина, — шепотом закричала она.
Я оторвала от себя девочку, заглядывая ей в глаза.
— Прячься! — шепнула я, оглядываясь по сторонам. — И чтобы не случилось, не выходи!
— Но…
Шаги стали отчетливее, времени почти не осталось.
— Беги к дальнему шкафу, там довольно темно, а я попробую отвлечь гостя.
Девочка развернулась и бросилась через всю залу к темному углу, а я поспешила к двери. Навстречу неизвестному. В дверях, нос к носу, столкнулась с Мархом.
— Софи? — удивленно произнес он, и посмотрел поверх моей головы, заглядывая внутрь библиотеки.
— Здравствуйте, господин, — присела перед ним в почтении.
Алые глаза смягчились, и мужчина тяжело выдохнул.
— Не нужно так, Софи… — в его голосе звучала боль, и я понимала, что повинна в ее появлении. Шершавые от тренировок пальцы поддели подбородок, заставляя приподнять голову. — Если бы ты знала, что я чувствую… Эту боль… Вот здесь…
Он схватил мою ладошку и прижал ее к своему сердцу. А потом медленно, почти нежно коснулся моей шеи, немного сдавливая пальцы. Его ноздри раздувались, как кобры, а глаза полыхали ярким заревом злости и безумия.
Я испугалась.
Замерла, как кролик, боясь шелохнуться.
— Почему ты? Почему?
— Марх…
Мой хрип сорвался с губ, а затем горячие губы гурна накрыли мои. Это был не поцелуй. Клеймо. Он клеймил меня, прижав к стене. Его поцелуй был холодный, грубый, жесткий. И в этот момент я не чувствовала ничего, кроме желания освободиться и влепить ему пощечину. Но вспомнила… Теперь я его невеста…