Он сглотнул, и я понял, что моя короткая позиция заставляет его насторожиться.
— В следующую пятницу я отправляюсь на Британские Виргинские острова на две недели, чтобы разведать места для съемок и, возможно, покататься на волнах. Я должен был взять с собой свою старую подругу, но ее дочь родила сегодня на четыре недели раньше срока. У меня есть свободный билет. Подумал, что тебе не помешает небольшой отпуск.
Он предлагал мне провести с ним двухнедельный отпуск? Может ли этот парень быть еще более странным?
— Я… э… — Мне бы не помешало уехать из Нью-Йорка, но не с тобой. — У меня будет несколько напряженных недель из-за работы.
Он кивнул, его позвоночник сморщился, сделав его на несколько дюймов короче. Я знал, что он на это не купится.
— В этом есть смысл. Я просто подумал, что мне стоит об этом сказать.
— Но все равно спасибо.
— Да. Конечно.
Он направился к лестнице, и я не знаю почему, но я почувствовал себя самой большой кучей дерьма, известной человечеству. В этом человеке было что-то сломанное. Что у него было за дело?
Не твой цирк, не твои обезьяны, напомнил я себе. Видите ли, именно поэтому я не снимал квартиру и не задерживался нигде надолго. Привязанность была неизбежна. Мне приходилось физически сдерживать себя, чтобы не сбежать по лестнице, не выпить с Чарли пива и не спросить, все ли у него в порядке. Черт, даже мысль о том, чтобы принять его предложение о поездке, пришла мне в голову, прежде чем я мысленно поджег ее бензином.
Полный решимости, я повернулся к двери и распахнул ее.
Даффи не было дома.
Где бы ни была Даффи, она не возвращалась всю ночь. Я знал, потому что моя жалкая сущность решила не спать и ждать ее. Я сказал себе, что это потому, что я платонически беспокоился за нее. И так оно и было. Нью-Йорк был опасным местом. И кто знал, добралась ли она вообще до дома из здания суда?
Я мог бы написать ей и спросить, где она. Но я этого не сделал. Я не был уверен, было ли это мое желание дать ей свободу или необходимость доказать себе, что у меня нет чувств к этой женщине.
В четыре часа я бросил полотенце и отключился. Очнулся только в одиннадцать. Когда открыл глаза, то все еще был один.
Что бы ты ни делал, не будь мудаком и проверь ее спальню.
Естественно, я пошел и проверил ее спальню, чтобы убедиться, что она там, игнорируя внутренний голос совести. В свое оправдание скажу, что перед этим я пять минут подряд стучал в дверь. И вообще этот голос был скорее шепотом.
Даффи не было в ее комнате, как я и предполагал. Я подумал о том, чтобы позвонить Кирану, но потом понял, что могу ввергнуть всю ее семью в истерику, когда для отсутствия Даффи может быть совершенно невинная причина. Может, она пошла на свидание в Tinder и в данный момент занимается бурным сексом с незнакомцем? От этой мысли мне захотелось блевать.
Нет. Это не мысль. Просто вчерашние три галлона виски.
Я начал подозревать, что мой внутренний голос — тупица.
Подойдя к кофемашине, чтобы обдумать свои дальнейшие действия, я заметил на кухонной стойке написанную от руки записку. Естественно, она была заламинирована, как и все остальное в жизни моей жены.
У меня участился пульс, когда я взял ее в руки.
Риггс,
Я записала тебя на прием к невропатологу. Я не была уверена, что у тебя есть страховка, поэтому заплатила из своего кармана, а это значит, что ты категорически не можешь отменить визит, потому что я тебя убью, если ты это сделаешь.
Тебе нужно выяснить причину твоих головных болей. Никто не заслуживает того, чтобы жить с хронической болью.
Сделай анализ крови перед приемом. Ниже приведен номер телефона, по которому ты должен позвонить, чтобы узнать о наличии свободных мест.
P.S.
Я действительно это имею в виду. Если ты заставил меня потратить все эти деньги впустую, я поступлю с тобой очень жестоко.
P.P.S.
Мы никогда не будем говорить о вчерашнем дне. Никогда.
Поппинс.
Она заплатила из своего кармана, чтобы я попал к невропатологу, потому что думала, что у меня не хватит средств? Это должно быть сотни долларов. Может, тысячи, вместе с анализом крови.
Две вещи произошли одновременно: Мне стало очень стыдно за то, что я заставил ее потратить все эти деньги, когда она была безработной, и очень хорошо, потому что впервые в жизни кому-то было искренне, по-божески не наплевать на меня. Обо мне никогда не заботились. С тех пор как умер мой дедушка. А это было так давно, что я едва помню его лицо. Единственное, что я помню о том периоде, — это то, что я не был таким хреновым. Наверное, цитата Майи Анжелоу была правдой. Ты забываешь, что люди говорят или делают, но всегда помнишь, что они заставили тебя почувствовать.