Разные маски одного и того же мужчины.
Так или иначе, он позволял мне увидеть каждую из них. Безжалостное чудовище. Внимательный гость. Но это всё он. Одна душа. Принадлежащая человеку, который почувствовал мою боль, который велел мне закрыть глаза, чтобы избавить от лишних страданий, который спас мою мать, зная, что его метод вызовет у меня отвращение. Что я даже могу возненавидеть его за это. Но он всё равно пошел до конца, потому что понимал: я никогда не смогу вынести тяжесть такого выбора. Поэтому он взвалил ее на свои плечи. То, о чем я никогда бы его не попросила. Да мне и не нужно было ни о чем просить, разве не так? Каким-то образом он всегда слышал то, о чем я молчала. Он доказывал это снова и снова. Спасал меня от ужасной участи.
И хотя я до сих пор не понимаю мотивов его поступков — хороших или плохих, — я больше не могу отрицать чувства, которые месяцами росли во мне.
Чувства, с которыми я боролась, потому что думала, что они адресованы двум разным мужчинам, но так и не смогла разделить их. Каждый раз они сливались воедино. Каждый раз я видела черты одного в другом. Защитник. Хищник. Тот, кто заботится. Адриано — всё это и даже больше. Беспринципный человек, принудивший меня к браку, и мужчина, согревавший меня в холода. Всё, что он сделал в тишине, заставило меня осознать: я вообще не ненавижу это чудовище. Да и как я могу, если у этого чудовища есть сердце? Сердце, которое он продолжает прятать под ледяным панцирем. От меня и от самого себя. Может, он боится, что правда о его добрых делах как-то ранит его, если я узнаю? Поэтому он и отгораживается ледяной стеной от меня и от всех остальных?
Почему?
Когда речь заходит об Адриано Руффо, всегда возникает это «почему».
И сейчас, как никогда прежде, найти ответ кажется мне жизненно важным.
— Итак, Рина сказала мне, что ты вышла замуж, — щебечет Мэгги, когда мы подходим к двери из темного дуба. — Честно говоря, я была в шоке, когда ты позвонила сегодня вечером. Думала, больше никогда тебя не увижу. А когда твой постоянный гость принял приглашение, я удивилась еще сильнее. Такой мужчина, да в такой спешке... я просто не ожидала.
Я тоже не ожидала, что он согласится.
Но, опять же, он редко делает то, чего я жду.
Почему он согласился? Почему не устроил мне очную ставку, получив звонок от Мэгги, не потребовал объяснений? Зачем продолжать этот... фарс, который он разыгрывает месяцами, встречаясь со мной тайно. Это игра? Если да, то какова ее цель?
— Вот мы и на месте, милая. Помочь с повязкой?
Я смотрю на отрез белого шелка, привязанный к дверной ручке, и позволяю пальцам скользнуть по нежной ткани. Есть ли смысл продолжать эту комедию?
— Давай. — Я развязываю повязку и прикладываю ее к глазам.
Каковы бы ни были причины Адриано, он явно решил продолжить игру. Что ж, возможно, пришло время поменяться ролями.
Я никогда не думала, что эмоция может быть осязаемой силой. Но когда за моей спиной закрывается дверь, я чувствую его гнев как физический барьер между нами. Сам воздух кажется наэлектризованным. Тишина оглушает. Вместо того чтобы успокаивать, как раньше, она давит и душит.
И даже угрожает.
Мягкий ковер глушит наши шаги, пока Мэгги ведет меня к моему привычному дивану. Но вместо того чтобы обойти его и сесть, я замираю, положив руки на спинку, и слушаю, пока Мэгги не удаляется. Я жду. Пока почти бесшумный щелчок замка не отдается грохотом в моих ушах.
Скользя пальцами по спинке дивана, я осторожно обхожу его, затем шагаю мимо журнального столика к другому дивану. Едва я опускаюсь на подушки, меня окутывает слабый аромат морского бриза, и я придвигаюсь ближе, пока не начинаю чувствовать жар тела моего мужа совсем рядом.
— Я не думала, что ты придешь. — Мой голос разрывает тишину, прозвучав куда громче, чем есть на самом деле.
Сердце бешено колотится в груди, я задерживаю дыхание, ожидая, ответит ли он. Понятия не имею, какого черта я творю, но знаю, что нужно продолжать.
Может, это моя страсть к разгадыванию головоломок подтолкнула меня к этой очной ставке. Может, нестерпимое желание понять, кто же на самом деле мой муж. А может, что-то совсем иное. Он так и будет притворяться? Продолжит прятаться? Что бы ни привело меня сюда сегодня вечером, я жажду ответов. Я хочу знать Адриано Руффо так, как не знает его никто другой.
Меня не должно удивлять отсутствие ответа. Он по-прежнему безмолвен. Единственное осязаемое доказательство его присутствия — мимолетное касание моей руки о его плотное, мускулистое тело. И этот наэлектризованный воздух вокруг нас.