Месяцы. Он играл со мной месяцами. Зачем? Ради чего? Что творится у него в голове? Как всегда, у меня нет ответов. Проживи я хоть тысячу лет, вероятно, так и не смогла бы понять этого мужчину.
— Я замужем, — говорю я. — Это что-то меняет между нами?
Он молчит, но энергия в комнате, кажется, взлетает до небес, каждая молекула пульсирует скрытой угрозой. Я чувствую его. Его едва сдерживаемую ярость. Гнев, исходящий от него лавиной жара. Сейчас он словно раскаленное ядро рядом со мной. Его суть жаждет испепелить меня и обратить в уголь всё вокруг. Он вне себя от бешенства. И все же продолжает этот фарс.
— Мой муж... он... очень сложный человек. — Мой голос эхом разносится по безмолвной комнате. — Он шантажом заставил меня выйти за него замуж. Не потому что я ему нужна, а потому что ему нужно от меня кое-что. — Я делаю паузу, надеясь спровоцировать его на реакцию. Надеясь, что мои слова вынудят его признаться, кто он. Ничего. Как всегда, в ответ — тишина.
— Понимаешь, для него люди — расходный материал. Он использует их так, как считает нужным. Или просто устраняет, если они встают у него на пути. Ему плевать на всех. На меня, на любое другое живое существо на земле. Он не сделал бы ни одного доброго дела, если бы это не служило его планам.
Как раздобыть какую-то кухонную специю для ничем не примечательной девушки просто потому, что она ей нравится. Или решить не сносить одно конкретное здание.
Человек с ледяным сердцем никогда бы так не поступил.
— Он совсем не такой, как ты. — Я поворачиваюсь к нему, хоть и не вижу его лица. — Может, именно поэтому ты мне и приснился в нашу свадебную ночь. Приснился наш поцелуй.
Рядом со мной его тело каменеет, словно каждую мышцу свело судорогой. Но он молчит. Невозмутим. Полностью владеет собой. За все время он терял этот контроль лишь несколько раз, и один из них пришелся на наш поцелуй.
Я даже не уверена, что то, что произошло между нами, вообще можно назвать поцелуем. Это было пожирание. В чистом виде. Он поглощал меня, как человек, умирающий от голода и получивший свой первый обед за долгие годы. Будучи моим молчаливым гостем, Адриано прикасался ко мне так, словно желал меня. Жаждал меня. Но за стенами этой комнаты он ни разу не выказал мне ни влечения, ни малейшей нежности.
— Ты вообще вспоминаешь о нем? — Я подаюсь чуть ближе. — О том поцелуе?
Пауза. Вдох. Затем еще один.
— Нет.
Рычащий шепот. Злой.
И откровенная ложь.
Я знаю это, потому что чувствую его дыхание на своих губах. Горячее. Прерывистое. Словно наши лица разделяют считаные дюймы.
— Вот как. — Я приподнимаю подбородок. — Тогда, пожалуй, нам больше не стоит встречаться.
Жесткие, властные губы впиваются в мои, лишая меня дыхания.
Я судорожно вдыхаю и целую его в ответ. Отдаюсь его натиску и обрушиваю на него свой. Сердце срывается в бешеный галоп, затмевая безумие нашего первого поцелуя.
Две крепкие руки сжимают мою талию, и в следующее мгновение я уже сижу верхом на коленях Адриано. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, пальцы тонут в шелковистых прядях, удерживая на месте, а губы не прекращают жадной битвы. Прилив адреналина пронзает тело, когда муж стальной хваткой сжимает мой затылок, не давая пошевелиться, словно боится, что я отстранюсь. Эта хватка безжалостна. Собственническая. Яростная. Как и его натиск на мои губы. Поцелуи мужа — как эпицентр землетрясения. Всесокрушающая ярость, стихия и полная потеря контроля. Мои трусики промокли — неопровержимое доказательство моей ненасытной жажды. Жажды его. Видеть, как Адриано теряет свое драгоценное самообладание, сильнее любого афродизиака. И мне мало.
Я сжимаю в кулаке прядь его волос. Тяну со всей силы, покачивая бедрами и прижимаясь пульсирующим лоном к тугой выпуклости в его штанах. Прямо под моей киской. Неопровержимое доказательство того, что он солгал. Первая ложь за все время — он отрицал, что вспоминал наш прошлый поцелуй.
Я знаю это. Чувствую сердцем. Каждой косточкой.
Я кусаю его нижнюю губу — наказание за ложь, о которой он даже не подозревает. Зубы впиваются так сильно, что еще чуть-чуть — и пойдет кровь. Но вместо гнева, вместо того чтобы отстраниться, его член наливается тяжестью, отзываясь на мой отчаянный голод. Его ладонь соскальзывает с моего затылка на горло, и на одно короткое мгновение его пальцы сжимаются. Он отвечает укусом, на миг лишая меня дыхания, а затем отпускает.
Его крупные ладони скользят вверх по моим бедрам, сжигая каждый дюйм кожи, пока он задирает шелковую ткань платья. Жар от его рук перетекает к моему низу живота, когда он тянется к влажным кружевным трусикам. С его губ срывается низкий, почти звериный стон. Он просовывает большие пальцы под ткань, прижимая их к моей пульсирующей плоти.