Его губы снова прижимаются к моим. Его пальцы зарываются в мои волосы, делая поцелуй глубже. Он на вкус как рассвет над океаном. И как что-то темное, запретное. То, чего мне хватило бы на всю оставшуюся жизнь и чего мне всегда будет мало.
— Не могу жить без тебя, малышка Айрис. Не протяну и дня. Ты мой воздух. Мое солнце. Мой спасательный круг. Без тебя я тону. Ты мне нужна. Я люблю тебя. Люблю так чертовски сильно. — Он слегка отстраняется, и эта яркая синева впивается в мой взгляд. — Знаю, я не тот мужчина, которого ты заслуживаешь. Я не... хороший. И не благородный. Список грехов, которые можно мне приписать, слишком длинный, черт возьми. Но... ты могла бы попробовать? Может, попробуешь полюбить меня в ответ? Хоть немного? Я приму всё, что ты согласишься мне дать.
Из моих глаз снова хлещут слезы, пока я целую его, вкладывая в этот поцелуй всю себя.
Глупый, глупый мужчина.
— Адриано...
Внезапно он отстраняется. Его лицо превращается в маску абсолютной решимости.
— Но ты должна понять... Я обязан его убить. Прости. Наверное, ты возненавидишь меня за это, но... я должен. Я не могу рисковать... — Его рука дрожит, когда он кладет ладонь мне на живот. — Я не могу допустить, чтобы отец твоего ребенка заявил на него свои права. Его нужно нейтрализовать. Стереть с лица земли.
Я провожу тыльной стороной пальцев по его щеке, лаская его мрачное лицо.
— Это ты, — шепчу я. — Никого другого никогда не было. Я люблю только тебя. Обоих — и моего мужа... и моего молчаливого гостя.
Время словно замирает, пока он просто смотрит на меня. Без слов. Его лицо совершенно неподвижно, словно застыло во льду. Но затем он моргает. Вена на его лбу начинает пульсировать. Однако всё остальное в нем, кажется, отказалось повиноваться. Он задерживает дыхание — его грудь не вздымается и не опускается, — пока он смотрит вниз, на свою руку, на моем животе. Его нижняя губа дрожит, пока он в шоке разглядывает ее. Он остается в таком положении, не двигаясь, долгую, безмолвную минуту.
Я никогда раньше не видела, чтобы человек так тихо рассыпался на части. Но, кажется, наблюдаю это прямо сейчас.
— Адриано...
— Нам нужно в больницу, — хрипит он, и его взгляд всё еще кажется слегка затуманенным.
— Да, — с облегчением выдыхаю я. Он ранен. Теряет много крови.
— Полное обследование. — Он кивает. — Анализы крови.
— Да, хорошо. Нам пора ехать.
— И УЗИ.
УЗИ? При огнестрельном ранении?
— Не уверена, что это понадо... — Я вскрикиваю, когда он обхватывает меня здоровой рукой за талию и поднимается на ноги. — Адриано!
— Брамс и остальные должны скоро прибыть. Когда я приехал, то отправил ему сообщение с меткой этого места, — говорит он, направляясь к двери. — Обхвати меня ногами за талию, мой нежный цветок. Нам нужно купить тебе витамины для беременных.
— Хорошо! А теперь отпусти меня, идиот! Ты ранен!
Он замирает на пороге и встречает мой возмущенный взгляд.
Тревога. Страх. В этой синей глубине всё еще бушует столько смятения.
— Никогда, малышка Айрис, — рычит он, прежде чем снова завладеть моими губами.
Эпилог
Несколько месяцев спустя
Адриано
Ковровое покрытие глушит звук моих шагов, пока я иду по длинному коридору к темно-коричневой двери в самом конце. Тусклый свет двух изящных настенных бра по обеим сторонам дверного косяка выхватывает из полумрака причудливые изгибы древесных волокон и белый шелковый пояс, повязанный безупречным бантом на ручке.
На мгновение я замираю, чтобы насладиться видом нежной ткани, и уголки моих губ ползут вверх, когда я стягиваю ее с ручки. Порой наши ошибочные выборы приводят нас в нужное место. Завязав глаза повязкой, я стучу и, нащупав ручку, толкаю дверь.
Едва я переступаю порог, ноздри щекочет густой цветочный аромат. Мои указания Мэгги выполнила безупречно: тысяча красных роз, импортированных прямо из Нидерландов, расставлены в изысканных хрустальных вазах по всей комнате. Похоже, позже мне предстоит серьезная взбучка. Моя жена не любит бессмысленных смертей, и это относится даже к срезанным цветам. Но, к несчастью для этих роз, я не вижу ничего плохого в том, чтобы убивать что угодно ради нее.