— И как? Переубедил?
— Я не собираюсь сворачивать проект, на который уже получены все разрешения, из-за каких-то чертовых птиц.
— Оставь птиц в покое, Адриано, — шепчет она. — Ты можешь позволить себе купить другой участок земли.
Черт. Надо было держать язык за зубами.
— Эта недвижимость стоит больше трех миллионов, малышка.
— Это... много. — Ее нежные пальцы касаются моей нижней губы, пока она тянет за свободные концы галстука, заставляя меня наклонить голову. — Ты же знаешь, я не стала бы любить тебя меньше, если бы ты отказал. И я не хочу лезть в твой бизнес. Но, может быть... может, в этот раз ты сделаешь исключение?
— Угу... В последнее время появляется уж слишком много просьб об исключениях. Только в этом месяце их было одиннадцать.
— Пожалуйста? — шепчет она прямо мне в губы.
Черт возьми.
Я обхватываю жену за талию и жадно впиваюсь в ее губы.
— Это последнее исключение, которое я делаю, малышка Айрис, — рычу я, не стесняясь своей откровенной лжи.
Затем я срываю повязку с глаз и прижимаю жену к краю кровати.
Бонусный эпилог
Айрис
— Ты не выйдешь, — муж грозит мне пальцем, — ни при каких обстоятельствах не покинешь этот дом, пока последний из этих психов не окажется хотя бы в десяти милях отсюда.
Я прищуриваюсь, глядя на него.
— Не поприветствовать их будет крайне невежливо.
— Ты хоть представляешь, что девять мужчин, оккупировавших сейчас нашу библиотеку, ответственны за такое количество трупов, что их число легко сравнится с населением небольшой страны? — Адриано обнимает меня, широко раскрыв ладони на моем животе и нежно его поглаживая. — Я не хочу, чтобы моя жена... моя беременная жена... оказалась с ними рядом.
— Звучит как замечательная компания законопослушных граждан, — щебечет мама из своего любимого кресла перед огромным телевизором.
Я вздыхаю.
В прошлом месяце Адриано распорядился переоборудовать гостевой дом в нашем поместье в прекрасный дом для моей матери, потому что решил, что мамино жилое здание (которое он, между прочим, выкупил несколько месяцев назад!) должно использоваться более рационально. Одной из озвученных им идей была парковка. Я так на него злилась... Пока не нашла в ящике его стола отчет, где было указано, что здание не прошло несколько проверок на безопасность. Под этим отчетом лежал счет-проформа на масштабный ремонт и реконструкцию всего комплекса. Но, разумеется, мой муж скорее умрет, чем признается, что совершил хороший поступок ради других людей.
Адриано переводит свой суровый взгляд на мою мать.
— Истинная правда, миссис Фаббри.
— А когда ты к ним присоединишься, дорогой Адриано, статистика трупов вырастет с уровня маленькой страны до уровня страны средних размеров.
— Ваше высокое мнение обо мне не перестает удивлять, — невозмутимо отвечает он. — Не могли бы вы проследить, чтобы Айрис не покидала это место, пока я не приду за ней?
— Конечно. Если ты не можешь обеспечить безопасность своей жены в собственном доме, я с радостью помогу.
Из горла моего мужа вырывается настоящее рычание, и я хлопаю ладонью себя по губам, чтобы не рассмеяться.
Адриано вполне может пожалеть о новом месте жительства моей мамы и, вероятно, уже пожалел об этом тысячу раз, а то и больше. Ей слишком нравится его дразнить.
— Ой, да ладно тебе. — Я обвиваю руками его руку и тяну к двери. — Это же твои друзья...
— Они мне не друзья!
— Тогда деловые партнеры. Но ты впервые пригласил их всех к себе. Будет ужасно невежливо, если ты их мне не представишь. Особенно после того, как я потратила кучу времени на приготовление тирамису для вашей встречи.
Адриано замирает.
— Ты сказала, что заказала его.
Ой. Я виновато ухмыляюсь.
— Упс.
— Ты на седьмом месяце, Айрис. Совершенно недопустимо, чтобы ты часами торчала на кухне, готовя десерт для кучки преступников.
— Я беременна, а не больна. — Я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. — Я сделала его для тебя, потому что знаю, как ты его любишь. Но тебе придется поделиться.
— Я ни с кем не буду делиться тем, что ты приготовила для меня. Пусть едят печенье из магазина, — бормочет он мне в губы, а затем слегка кусает мою нижнюю губу.
— Я испекла пять больших противней, Адриано.
— Они все мои.
Я улыбаюсь. Мой муж странно привязан ко всей еде, которую я готовлю. Он не позволяет никому, кроме себя, к ней прикасаться. Не совсем уверена, как всё обернется, если я в следующем году всё-таки открою свою кондитерскую, как мы с ним обсуждали.