Затем он поворачивается к мужчине с повязкой на глазу.
— Михаил, если тебе когда-нибудь надоест, что твоим именем пугают, как Бабой-ягой, звони мне.
Изуродованный мужчина почти улыбается, но по жестким чертам его лица это трудно понять.
— И еще, — Адриано снова переключается на Романа Петрова. — Если я получу еще хоть один отчет о том, что кто-то пытался тайком провезти в скрытом отсеке одного из моих грузовиков какую-нибудь уникальную штурмовую пушку, чтобы переправить ее через границу, дело кончится плохо. Для тебя — в финансовом плане. А для твоего брата — в физическом.
Главарь русской мафии стискивает зубы, его лицо превращается в маску клокочущей ярости. Медленно он поворачивается к мужчине, который невинно насвистывает, поглаживая Таффи.
— Я тебя задушу, Сергей, — рычит Петров.
— Ой, не устраивай из этого драму, Роман, — отмахивается светловолосый. — Я всего лишь... Ой! — Он трет голень. — Больно же!
— Следующей будет твоя голова, — рявкает пахан, указывая тростью на брата, а затем поворачивается к Адриано. — Согласен.
— Отлично. — Мой муж кивает и переводит взгляд на байкера. — Ты, Драго, прекратишь пытаться саботировать поставки, которые я веду для твоего зятя. Если хоть одна моя машина, направляющаяся к Артуро, снова сломается по «неожиданным» причинам, мы закончим. А ты, — Адриано резко поворачивает голову к нью-йоркскому младшему боссу, — ты перестанешь выделываться, когда речь заходит о делах Драго. Меня достали «случайные» проверки на границе, которые возникают только тогда, когда мои грузовики загружены товаром для брата твоей жены. Я ясно выражаюсь, Артуро?
— Ясно, — бурчит итальянец.
Мой муж кивает.
— Превосходно.
— А если товар предназначен для мужа его сестры? — встревает Белов.
Все игнорируют светловолосого парня, кроме Павла Морозова, который бьет его кулаком по плечу.
— Аджелло, — Адриано обращается к итальянскому дону. — Если моя команда обнаружит еще хоть одного твоего шпиона, пытающегося внедриться в мою компанию, устроившись на работу... Или если выяснится, что кто-то проник в бизнес любой другой Семьи, у меня есть одобрение дона Спада действовать в наилучших интересах бостонской коза ностра. А это значит, последовать твоему примеру и вернуть тебе твоего человека в мешках для трупов. В нескольких мешках.
— Понятия не имею, о чем ты, — дон пожимает плечами и делает глоток из своего бокала.
— Угу, конечно. — Взгляд Адриано снова обегает комнату, на мгновение задерживаясь на каждом из мужчин. — Приведите свои дела в порядок, джентльмены, или найдите кого-нибудь другого, кто будет возить ваше дерьмо. На этом считаю собрание закрытым.
В комнате воцаряется тяжелая тишина. Мой муж прижимает меня к себе крепче, затем разворачивается и ведет нас прочь, оставляя девять самых смертоносных мужчин страны допивать виски в нашей библиотеке.
Добравшись до просторного фойе, Адриано останавливается у стены, увешанной дипломами и наградами в рамках, на которых значится имя Бартоломью Шоу. Он распорядился перевезти их сюда из кабинета покойного психиатра. Я часто застаю мужа за тем, что он молча смотрит на эту стену.
— Ты скучаешь по нему? — спрашиваю я.
— С чего бы мне скучать по этому чокнутому придурку? — Я слышу ложь в его тоне, пока он тянется в карман и достает телефон.
— Все группы на позициях? — спрашивает он, как только звонок соединяется.
— Так точно, — раздается на другом конце глубокий мужской голос. Он звучит знакомо. — Аз на крыше, прикрывает главные ворота. На всякий случай.
— Мне плевать, кто это. Если кто-то сделает глупое движение или задержится дольше пяти минут, стреляйте.
— Принял, — звучит короткий ответ, и звонок сбрасывается.
— Кто это был? — спрашиваю я.
— Кай Мазур. Он руководит группой снайперов, прикрывающих поместье сегодня.
Я широко раскрываю глаза. Это же муж Неры.
— Ты нанял группу снайперов?
— Да. И они экипированы первоклассными винтовками, любезно предоставленными доном Лукой Росси.
— Господи, Адриано. Не перебор ли?
Мой муж обхватывает мое лицо ладонями.
— Вряд ли. Для безопасности твоей и нашей драгоценной дочки не бывает перебора, малышка Айрис. — Он прижимается губами к моим губам.
— Ты не можешь стрелять в своих друзей, — бормочу я ему в рот.
— Они мне не друзья, — ворчит он, пока его губы невесомо касаются моей шеи.