— Всегда так прагматичны. И?
— Она не нажала на курок. Глупая девчонка. Вместо этого оставила мне печенье.
— Печенье?
— Да. После того как я велел ей уходить.
На мгновение нас накрывает тишина. Даже щелканье ручки смолкает.
— И вы отпустили ее?
— Угу.
— Невредимой?
— Да. Я велел Брамсу приставить к ней одного из своих парней.
— Ну, разумеется. — Раздражающее щелканье возобновляется. — Чтобы «позаботиться» о ней, полагаю?
Телефон вибрирует, я достаю его из кармана и скольжу взглядом по сообщению.
— Нам придется сократить этот сеанс.
— Что-то не так?
— Да. — Я снимаю очки и сжимаю пальцами переносицу, надеясь, что постоянное давление в голове ослабнет.
Я страдаю от мигреней уже почти два десятилетия. Сначала справлялся с ними таблетками. Они были легкими. Пока не перестали быть таковыми. Таблетки. Уколы. Иглоукалывание. Чертов гипноз. Даже кокаин. Я перепробовал все. Обошел всех специалистов и сдал все возможные анализы. Только для того, чтобы какой-то кретин сказал мне, что со мной все в порядке. А другой ублюдок подтвердил этот гениальный диагноз. Видимо, очевидных причин для моих мигреней не существует. Это все просто у меня в голове.
Тоже мне, открытие.
— Как головные боли?
— Без перемен. — Я встаю и швыряю конверт с деньгами на стол Барти. — Спасибо за беседу.
Пока я направляюсь к двери, в голове всплывают образы непокорных янтарных глаз. Они преследуют меня вот уже несколько дней. А теперь и не одну неделю.
— Адриано, — окликает меня Бартоломью.
Я бросаю взгляд через плечо, ожидая одного из его дурацких замечаний, которые он так любит отпускать в конце нашего часа. Вместо этого натыкаюсь на его задумчивый взгляд.
— Что вы сделали с печеньем, которое дала вам девушка?
Я хватаюсь за дверную ручку.
— Выбросил, конечно.
Глава 3
Адриано
— Едем за ней, сэр?
Я смотрю сквозь лобовое стекло в просвет между водителем и Брамсом, не отрывая взгляда от девушки, что спешит через дорогу. Огромное, на несколько размеров больше, потрепанное серое пальто поглощает ее хрупкую фигурку и почти волочится по земле. Эта жуткая тряпка когда-то, видимо, была черной, но даже тусклый свет фонарей не скроет, что свой изначальный цвет она утратила давным-давно. Плотнее запахивая это убожество, Айрис перепрыгивает через лужу на тротуар и устремляется к автобусной остановке.
— Пока нет. Эта машина слишком приметная, — говорю я. — Куда она направляется?
Брамс, будучи тем еще педантом и занудой — качества, делающие его первоклассным начальником службы безопасности, — достает из бардачка толстый кожаный блокнот и начинает его листать.
— По четвергам вечером она работает посудомойкой в ресторане в Бэк-Бэй. Обычно освобождается где-то между полуночью и часом ночи.
Из первичной проверки, проведенной Брамсом, я уже знаю, что Айрис работает штатным поваром у Спада шесть дней в неделю, с половины шестого утра до двух дня, а также подрабатывает в цветочном магазине.
— Сколько всего у нее работ?
— Согласно данным, собранным моими людьми за последние пару недель, Айрис Фаббри работает в доме дона с понедельника по субботу. Она у них повар, но поскольку дон Спада с женой часто едят вне дома, она еще и регулярно помогает горничным. Два раза в неделю мисс Фаббри выгуливает собак для владельца небольшого IT-стартапа на Бикон-Хилл. Помимо ночных смен по четвергам в ресторане, по вторникам она работает в вечернюю смену продавцом в хозяйственном магазине в Норт-Энде. А по средам вечером выходит на работу в цветочный магазин неподалеку от дома.
Пять работ. Я подаюсь вбок, чтобы лучше разглядеть девушку. Теперь она стоит на остановке и притопывает ногами. Неужели замерзла?
— Ах да, и… она еще работает волонтером в приюте для бездомных. Пока не выяснил, как часто, — добавляет Брамс и захлопывает блокнот.
Городской автобус заворачивает за угол и подъезжает к остановке, загораживая мне вид на вечно занятую Айрис Фаббри. Спустя несколько секунд он отъезжает, оставляя остановку пустой. Айрис села в автобус.
— Следуй за ним, — приказываю я Джиму, своему водителю. — Держись левой полосы, на одном уровне с автобусом.
Изящный лимузин «Бентли Мульсанн» с низким утробным рыком вливается в поток, плавно скользя по потрескавшемуся асфальту. Я не был в этой части города лет десять, а то и больше. Район выглядит даже хуже, чем я помню. Поравнявшись с левым бортом автобуса, я поднимаю стекло. Тонировка настолько темная, что снаружи салон не разглядеть.