Сомневаюсь, что на этой планете есть хоть один человек, кроме людей господина Руффо, знающий правду о том, что он натворил. Только я. Я единственная свидетельница. А в мафиозном мире никто по доброй воле не оставляет свидетелей в живых. Неделями я жду, когда расплата настигнет меня.
Но недели прошли, и ничего не случилось. Я не видела ни его, ни его людей. Ни тех двоих, что вошли тогда и, как я полагаю, позже избавились от тела его жены. И никакие другие подозрительные типы поблизости не ошивались. Теперь моя одержимость тем, как именно я умру, сменилась недоумением: почему господин Руффо не торопится меня устранять?
Почему он меня отпустил? Почему сделал это, даже не пригрозив, чтобы я держала язык за зубами? Как вышло, что он не удосужился намекнуть, какие мучения меня ждут, если я хоть подумаю пойти в полицию? Ничего. Он не сделал ничего. «Иди уже, малышка Айрис» — вот и все, что он сказал.
Неизвестные мотивы, стоящие за решением господина Руффо, сводят меня с ума. Кажется, его мотивация пугает меня даже больше, чем перспектива собственной смерти. А еще это окончательно утвердило господина Руффо в моем сознании как абсолютную загадку. Мне казалось, я была им очарована раньше? Теперь я одержима им безвозвратно. Я так много о нем думаю, что, честно говоря, уже начала надеяться его увидеть.
— Ох, черт, — спохватывается мисс Зара. — Я совершенно забыла, что обещала Массимо подать напитки во время совещания. Айрис, не могла бы ты отнести поднос в старую столовую? Я знаю, если он «в своей стихии», никто другой из персонала не посмеет его беспокоить.
— Конечно. Сейчас же отнесу.
— Спасибо, Айрис. Ох, и если он... скажет что-нибудь по поводу того, что его прервали, просто ответь, что это я тебя послала. — Она подмигивает.
Мужские крики становятся все громче по мере моего приближения к кухне, пока не начинают эхом разноситься по стенам особняка. Дон Спада определенно не в духе. Если крики не прекратятся, кому-то придется бежать за мисс Зарой, чтобы она его угомонила.
Я направляюсь к холодильнику, достаю кувшин с холодным чаем и ставлю его на поднос рядом с чистыми стаканами и тарелкой свежих маффинов, которые испекла сегодня утром. Глубоко вздохнув, я несу свою ношу в «деловое» крыло дома, где снесли стену между бывшей столовой и карточной комнатой, создав огромное пространство, превратившееся в новый конференц-зал. В обновленной зоне с одного конца стоит громадный стол, за которым свободно поместится все руководство коза ностра и даже останется место, а с другого — стол дона и уютный уголок для отдыха.
Толкнув дверь локтем, я проскальзываю внутрь. Сидя во главе конференц-стола, дон бросает на меня сердитый взгляд, едва я переступаю порог.
— Меня послала мисс Зара, — быстро говорю я, приподнимая поднос повыше, чтобы продемонстрировать причину своего вторжения.
Сердитое выражение тут же исчезает с лица дона Спада.
— Спасибо. Просто поставь это на кофейный столик вон там. — Он указывает на уголок для отдыха и возвращается к разговору с капо Тициано и капо Донато, которые сидят слева от него.
Легкая улыбка трогает мои губы. Имея дело с раздраженным доном Спада, важно знать волшебные слова. Мисс Зара. Так ее называют все в доме. Кроме мужа, разумеется. Для дона Спада она всегда Захара. Его Захара. От одной этой мысли теплеет на душе.
Вот оно. То самое чувство. Чувство, которое позволяет мне работать на этого человека. И вообще иметь хоть какое-то дело с мафиозным миром. Потому что даже во тьме, в сердце опасного мужчины, есть свет. Есть добро. Дон Спада — живое доказательство того, во что я всегда верила. Никто не бывает абсолютно плохим.
Я поворачиваюсь к уголку, где вокруг кофейного столика расставлены два кожаных дивана и несколько кресел. Дон Спада часто проводит здесь встречи тет-а-тет.
Делаю шаг в ту сторону — и едва не роняю поднос.
Потому что на одном из диванов сидит Адриано Руффо. Один.
Он меня еще не заметил, все его внимание приковано к документу в руках. На кофейном столике разбросаны другие бумаги. На том самом столике, к которому я и направлялась. Каким-то образом даже в этой непринужденной обстановке и будучи поглощенным делом, он умудряется выглядеть внушительно. Но вряд ли дело в его полностью черном наряде — черном костюме, черной рубашке, черном галстуке — или в иссиня-черных волосах, если не считать серебристых прядей. Дело просто... в нем самом.