— Сэр? — В тоне Брамса звучит не просто изумление.
— Ты слышал. Всех. Всех, у кого была возможность добраться до этой информации. — Я сажусь на сиденье и захлопываю дверь.
— Домой, господин Руффо? — спрашивает Джим, выруливая с парковки базы.
Взгляд на наручные часы подтверждает, что уже почти девять вечера. Дорога до моего дома — моего нового дома, который мне пришлось купить после трагической гибели жены во время вооруженного ограбления в ночь прощальной вечеринки Брио — занимает около часа. Это прекрасный особняк на берегу океана, расположенный на Северном побережье, в пределах досягаемости очаровательной исторической деревушки с ее уютными лавчонками, но все же достаточно далеко, чтобы обеспечить мою приватность. Резиденция площадью восемь тысяч квадратных футов с шестью спальнями, уютно расположившаяся на пяти акрах земли, — это вам не шутки, но я все равно скучаю по своему старому дому в Уэстоне. К несчастью, соблюдение приличий в коза ностра — это сущее проклятие. А вдовец — как жук под микроскопом. Стоило бы мне повести себя неподобающим образом в глазах коза ностра, и чертова земля содрогнулась бы. Поэтому, пребывая в трауре (да, мое чертово сердце истекало кровью по этой суке), я понял, что мне слишком больно оставаться в доме, пропитанном воспоминаниями о покойной жене. Вот я и переехал.
Боль в голове приближается к ядерному уровню. Пульсация в виске напоминает проливной дождь, который идет снаружи. Миллионы ударов капель по крыше машины ощущаются как бесконечная дрель внутри черепа. Я снимаю очки, закрываю глаза и откидываю голову на подголовник.
— Домой.
Сегодняшний день в плане мигрени был просто паршивым. Невыносимое давление за глазом усилилось около полудня и так и не спало. Увидев этот чертов список номеров, я почувствовал, как боль удвоилась. Мне нужно немедленно связаться с братвой, чтобы выяснить, какого хрена эта информация оказалась у них. Куда более тревожный вопрос: почему Петров решил раскрыть карты? Он дал мне понять, что знает, какие из моих фур прямо сейчас везут наркотики, и уж точно не из доброты душевной. Лидер русских хорошо известен тем, что использует рычаги давления. Уверен, он потребует услугу взамен. К сожалению, сейчас у меня нет моральных сил вести переговоры с Романом Петровым. Мой чертов мозг словно превращается в кашу. И на сегодняшний день я нашел лишь одно единственное средство, облегчающее мои головные боли.
Я лезу в карман и обхватываю пальцами сверток с крошками в целлофане, который когда-то был радужным печеньем. Мне правда пора его выбросить. Но я не могу. По какой-то не поддающейся логике причине прикосновение к этому дурацкому домашнему печенью помогает унять боль. Но не так сильно, как вид его создательницы.
Три недели назад я перенес одну из худших мигреней за последние месяцы. Как назло, она совпала со встречей в поместье Спада. Постоянные крики дона только усугубляли боль. Если бы я не дистанцировался, пересев в гостиную зону на другом конце комнаты, вполне возможно, я бы перерезал ему горло просто для того, чтобы заткнуть.
И вот я сижу, просматриваю этот унылый контракт, за секунду до того, чтобы извиниться и сбежать из этого сумасшедшего дома, как краем глаза замечаю, как в комнату входит малышка Айрис. В то же самое мгновение пронзительная пульсация в голове исчезла. Я был так ошеломлен внезапным облегчением, что сидел как громом пораженный, пока эта пугливая девчонка несла поднос с напитками прямо ко мне. Я не связал эти два события, пока она не выбежала из комнаты. Вот тогда мигрень вернулась с новой силой.
Будучи прагматиком, я считаю мысль о том, что чье-то присутствие может оказать на меня такое ошеломляющее воздействие, просто нелепой. Я отбросил эту идею почти сразу, как она появилась. Но это не помешало мне послать Джима перехватить девушку и подвезти ее, куда ей нужно, к больной матери. Я отказывался верить, что сделал это из какого-то подсознательного чувства благодарности за временное утихомиривание боли. Это было просто странным совпадением. Скорее всего, я поступил так в момент слабости, став свидетелем редкого зрелища — искреннего беспокойства за близкого человека. Поистине нетипичное явление. Правда, часом позже я уже не чувствовал себя таким великодушным. Мне пришлось вызывать чертов «Убер», чтобы добраться домой, потому что малышка Айрис уехала на моей машине.
Несколько дней спустя, по пути в офис, я получил отчет от одного из людей Брамса, следящих за мисс Айрис Фаббри. Это еще одна идиотская вещь, которую я натворил. Велел следить за малышкой Айрис и докладывать мне о ее повседневных делах. Тем не менее это происходило. Мне сообщили, что она в парке, выгуливает собаку неподалеку от штаб-квартиры «Руффо Энтерпрайзис». Должно ли меня было волновать, где она и что делает? Нет. Но что-то на меня нашло, и я велел Джиму немедленно ехать в Общественный сад. Затем я почти час прятался за стволом плакучей ивы, наблюдая, как девушка играет с собакой, а потом убирает за ней дерьмо. И пока я вел себя как законченный маньяк, голова вообще не болела.