От гостя, как обычно, нет ответа. Я пускаюсь в подробное описание каждого этапа приготовления: от взбивания начинки до обмакивания печенья в кофе, выкладывания слоев маскарпоне и, наконец, щедрого посыпания какао-порошком. Не знаю, какую фантазию проживает мой клиент, слушая мою болтовню, особенно когда я пускаюсь в эти усыпляющие мозг перечисления своих повседневных дел или случайных проблем. Я все жду, что он попросит меня остановиться, скажет просто заткнуться уже, но этого так и не происходит.
Он просто терпит.
Во время одной из наших первых встреч я даже рассказывала о проблемах в нашем доме и о том, как я орала на управляющего из-за лифта, который не работал годами, несмотря на постоянные заверения этого мелкого проныры, что он его починит. На прошлой неделе я выдала своему молчаливому гостю обновление этой истории. О том, как вернулась в понедельник домой и с изумлением обнаружила, что лифт работает. Мы с мамой отметили это тем, что вместе сходили в местный филиал публичной библиотеки. А потом я потчевала его увлекательным (ага, как же!) мастер-классом по лучшим методам чистки столового серебра исключительно натуральными средствами. А сегодня, наверное, был мой вариант Тед-тока(прим. пер. — это лекции известных и умных людей, которые проводятся в рамках фонда TED) о том, как приготовить торт без выпечки.
— Ну, вам бы понравилось. Я делаю тирамису по маминому рецепту, — продолжаю я. — Давным-давно, когда папа был еще жив, мама мечтала открыть крошечную пекарню в нашем районе. Она говорила, что я поступлю в колледж, получу степень по бизнесу или маркетингу, и когда-нибудь мы будем вести эту пекарню вместе. Но эту мечту пришлось отложить. После смерти папы, а потом, когда мама заболела, я бросила старшую школу. Оплата счетов стала куда более насущной проблемой, чем приготовление десертов.
Внезапно грудь сдавливает, и мне приходится перевести дух, прежде чем продолжить.
— Стыдно признаться, но поначалу я злилась на маму, когда мне пришлось бросить учебу. Не то чтобы она меня заставляла. Никогда. Моя мама не такая. И не потому что я так уж любила школу. Бог свидетель, я не горела желанием ходить туда каждый день, где надо мной подшучивали, а иногда и издевались, потому что моя одежда была из секонд-хенда и не такой крутой, как у других девчонок. Не-а. Я злилась, потому что чувствовала себя неудачницей, словно подвела маму, хотя ее болезнь и наши обстоятельства были неподвластны ни ей, ни мне. Понимаете? Вы когда-нибудь чувствовали себя так?
И снова в ответ я получаю лишь тишину. Я снова качаю головой. На мгновение я забыла, что это разговор в одни ворота. Не уверена, как наши «беседы» переросли во что-то настолько личное. Почему я чувствую не просто потребность, но и комфорт, делясь подробностями своей жизни с незнакомцем, у которого странный фетиш. И хотя мы заперты в приватной комнате элитного мужского клуба, и он платит за это кучу денег, это кажется интимным и, в каком-то смысле, даже приятным. Иметь возможность говорить о том, что на душе и на уме, и знать, что собеседник просто слушает.
— Вы, наверное, нет. Держу пари, вы успешны и учились в лучших заведениях. Моя сводная сестра получает какое-то извращенное удовольствие от того, чтобы при каждом удобном случае тыкать меня носом в то, насколько она умнее меня, — бормочу я. — Видите ли, у нас один отец. Ее мама развелась с моим папой задолго до моего рождения. Они оба снова создали семьи. Мой папа женился на моей маме, и потом у них родилась я. А ее мать вышла замуж за богатого и влиятельного мужчину, так что моя сводная сестра ходила во все элитные школы и даже получила докторскую степень. — Я поправляю юбку, скорее ради паузы, чем чтобы на самом деле поправить платье. Разговоры о Лукреции всегда наводят на меня тоску. Я нашла ее опубликованную диссертацию в интернете. Ее работа была посвящена роли поведенческих финансов в принятии инвестиционных решений. Эта тема навевает на меня смертную скуку, но я все равно буквально проглотила эту работу. Не уверена, что многое в ней поняла. Она и правда очень умная.
— Понимаете, — шепчу я. — Моей сестре стыдно, что мы родственницы, и... больно это осознавать. У меня нет других братьев и сестер. Я бы очень хотела, чтобы мы были близки, хотя она и старше меня на десять лет. В прошлом я не раз пыталась пойти на сближение, надеясь, что между нами что-то изменится. Но... — Я пожимаю плечами. Что тут еще скажешь? Лукреция, возможно, никогда не увидит во мне никого, кроме той, что ниже ее по статусу. — Я даже простила ее за то, что она не пришла на похороны нашего папы. Может, однажды она изменится. Я предпочитаю верить в это, даже если из-за этого кажусь немного наивной.