Стоп. Хватит думать об этом мужчине!
— О, гм… Джерри как раз расстался со своей девушкой. Правда, он не блондин. Секунду. — Сол громко свистит и машет рукой над головой. — Эй, Джер! Иди сюда! — орет он парню, сидящему через пару столиков слева от бара. — Я хочу тебя кое с кем познакомить!
— Эвелин, мне не нужен парень, — со стоном говорю я.
— Ой, да расслабься. Джерри — классный парень. Они с Солом вместе в старшей школе учились. Дай ему шанс. — Она толкает мне в руку бокал с маргаритой. — Просто поговори с ним. Что ты теряешь?
Уф. Эвелин, конечно, желает мне добра, но порой бывает чересчур назойливой. Нацепив на лицо улыбку, которая, как я надеюсь, выглядит более-менее адекватно, я поворачиваюсь к парню, лавирующему в нашу сторону сквозь толпу.
— Ну что, ты когда-нибудь пробовала?
— А?
— Нахлыстовую рыбалку. Ты когда-нибудь ловила нахлыстом?
Я открываю рот, чтобы ответить, но Джерри продолжает тараторить, совершенно не интересуясь моим мнением. Мой бывший, Кайл, вечно так делал. Задавал вопрос, но слушать мои доводы или как-то развивать мою мысль не желал. Порой он просто «отключался», не дав мне даже закончить фразу, словно то, что я говорю, вообще не имело значения. Особо меня это никогда не задевало, но я замечала эту привычку и гадала: это у всех мужчин так?
Я позволяю ему трещать без умолку, рассеянно кивая и прихлебывая свой напиток. Я даже не пытаюсь вспомнить, сколько уже выпила за вечер. Понимаю только, что немало. Зато настроение на высоте, а в теле разлилась приятная истома, словно сама гравитация ослабила свою хватку. Я притопываю ногой по липкому полу в такт тяжелому биту, наслаждаясь тем, как басовые ноты отдаются вибрацией в груди. Вокруг меня толпа движется словно в ускоренной перемотке, а отдельные лица сливаются в одно размытое пятно.
Так вот она какова, жизнь двадцатилетних? Эта тусовочная движуха? Этот сексуальный накал? Куда ни посмотришь — люди танцуют, извиваются в ритме музыки; их смех и возбужденная болтовня соперничают с мигающими огнями. И я невольно ловлю себя на мысли, насколько этот вечер не похож на тот, что ждет меня завтра в «Аннексе». И даже несмотря на всю эту бешеную энергию, кипящую вокруг, я жду не дождусь субботы. Мечтаю оказаться не в этом шумном клубе, а в тишине элитного мужского заведения. В обществе одного конкретного молчаливого джентльмена.
Я никогда не считала себя интересной. Во всяком случае, не настолько, чтобы привлекать к себе чье-либо внимание. Да и интеллекта у меня не достаточно, чтобы вести глубокие философские беседы, поэтому сама мысль о том, что кто-то добровольно тратит свое время и деньги, чтобы слушать мою болтовню вечер за вечером, кажется мне дикой. Я привыкла, что меня в лучшем случае не замечают, поэтому этот новый опыт оказался на удивление приятным. Даже лестным. Он заставляет меня чувствовать себя хоть немного значимой. Словно мои слова действительно имеют вес. Это ощущение… чертовски приятное. И затягивающее. Мои вечера с молчаливым гостем стали тем, чего я жду с нетерпением всю неделю.
Мой взгляд лениво скользит по толпе: компании ютятся вокруг столиков, развалились в мягких диванах или просто тусуются, прислонившись к стенам и оккупировав танцпол. Заведение огромное. У противоположных стен расположились две отдельные барные стойки, а между ними бурлит жизнь сотен людей. В основном молодежь, двадцать-тридцать лет. И все отрываются по полной.
Джерри продолжает гудеть мне над ухом, но я разбираю от силы каждое третье слово. Что-то про хоккей, про счет и какую-то ставку. Я просто даю ему выговориться. Судя по всему, ему это жизненно необходимо, пока я глазею по сторонам, придумывая истории о том, кто все эти люди и чем они занимаются в обычной жизни.
Какая-то девчонка, похоже, еще студентка, делает селфи, кокетливо позируя в своем летящем желтом платье. У нее шикарный макияж и укладка, в руке крошечный клатч. Я тут же рисую в воображении, что она учится на юриста или экономиста и пришла сюда просто выпустить пар. Чуть поодаль стоит парень в выцветших синих джинсах и черной кофте с длинным рукавом. С его небрежными волосами до плеч он прямо-таки воплощает образ непризнанного музыканта. Или, может, непонятого художника. Да какая, в сущности, разница — все это просто игра и веселье.
Мой взгляд перескакивает с одного лица на другое, и в голове одна за другой рождаются безумные догадки об этих людях. Джерри рядом благополучно забыт: он продолжает молоть языком бог весть что. Я с удовольствием разглядываю зал, когда вдруг мой взгляд цепляется за мужчину у края П-образной барной стойки. Он сидит по диагонали от меня, футах в ста. Вокруг него все одеты либо в повседневную одежду, либо в типичные клубные наряды, а на этом мужчине — строгий темно-серый костюм. Он определенно выбивается из общей картины. Может, это управляющий? На вид он явно старше всей этой тусующейся молодежи.