«Время на исходе. Без пересадки сердца ваша мама может не пережить следующий приступ».
Я сжимаю в руках целую гору бумаг: копии отказов от претензий, формы согласия пациента на обработку персональных данных и медицинскую доверенность, которую подписала мама, назначив меня своим законным представителем для принятия решений в случае ее недееспособности. Теперь, когда ее госпитализировали, и после того шока, который мы пережили несколько недель назад и за последние сутки, это было просто необходимо. Но если в этом кошмаре и есть хоть какой-то просвет, так это то, что мама наконец согласилась пройти обследование у специалистов по трансплантологии и, если ее признают подходящим кандидатом, встать в лист ожидания на пересадку сердца. Не каждый способен сохранять стойкость, столкнувшись лицом к лицу с собственной смертностью. Я не стала думать о ней хуже из-за этого. Наоборот, мне безумно легче от того, что она не полностью утратила волю к борьбе. Что мне не придется смотреть, как мама умирает, пока я буду бессильна ей помочь.
Ее решение, конечно, не гарантирует, что подходящее сердце найдут или найдут вовремя. И оно не учитывает нашу способность оплатить саму операцию и весь уход до и после нее. Однако теперь у меня есть полномочия работать с финансовым координатором по трансплантации от имени мамы. И я сделаю все возможное, чтобы найти средства и маму официально внесли в список.
В минуту слабости мне пришла в голову идея: в понедельник, как только увижу мисс Зару, пасть к ее ногам и взывать к милосердию. Может, она согласится дать мне в долг. Если придется, я буду работать на Спада до конца жизни, чтобы выплатить его. И я его выплачу. Она знает, что мне можно доверять. И я надеюсь, дон Спада согласится.
Потом мне просто нужно будет найти способ заработать достаточно, чтобы закрыть долг. И я вижу только один путь. Я уже забрала назад свой недавний отказ от смены в «Аннексе» сегодня вечером. Хотя вчера, когда мы везли маму в больницу, я думала, что до этого не дойдет.
Я волочу ноги, выходя из больницы к ожидающему меня такси. Проведя с мамой в приемном отделении весь день и всю ночь, я имею в запасе всего пару часов, чтобы подготовиться к вечеру в обществе моего молчаливого гостя. Вряд ли это будет так же легко, как обычно, учитывая, что я не помню, когда в последний раз спала. Может, удастся выкроить часок-другой на отдых перед поездкой в «Аннекс», но с тем грузом, что давит на меня, я не уверена, что смогу уснуть.
Водитель настроил радио на местную станцию, где крутят обзор новостей. Звук слишком громкий, но я так вымоталась, что мне все равно. Веки слишком тяжелые, чтобы держать их открытыми, пока диктор сообщает об отсутствии новых зацепок в жестоком убийстве местного предпринимателя возле парка для выгула собак на Бикон-Хилл почти неделю назад. Мужчину забили насмерть, а его руку отрубили и пригвоздили к ближайшему дереву.
По рукам бегут мурашки, пока ведущий строит догадки, кто мог это сделать. Бандитская расправа. Преступление на почве страсти. Эта болтовня заставляет меня задуматься, не причастна ли Семья. Отрезание пальцев — довольно распространенная практика за определенные проступки в мафии, но целая рука… Такое не каждый день услышишь. Это наказание, которое, вероятно, приберегают за вопиющую дерзость.
Что же такого натворил этот человек, чтобы его не просто забили насмерть, но еще и отрубили руку?
Я качаю головой и глубоко вдыхаю, надеясь, что это успокоит нервы. Особо не помогает. Я вся на взводе с тех пор, как закончила разговор с Мэгги.
Потому что попросила надеть сегодня красное платье.
Адриано
Я сажусь на заднее сиденье машины и включаю телефон. Неожиданная «короткая» встреча за ужином с представителями южноамериканского конгломерата, которые активно окучивали «Руффо Энтерпрайзис», превратился в три часа сплошного лизания жопы. Наверное, губы у них уже стерлись в кровь от усердия, но я не мог свалить, пока не вырвал у них международные контракты — единственное, с чем они не хотели расставаться. Теперь мне нужно разобраться с чертовым списком пропущенных звонков длиной в милю, последний из которых от Брамса.
— Мы наконец вычислили господина Замбоу, сэр, — доносится из динамика голос Брамса. — Он шикует на пришвартованной яхте на Багамах и сидел там еще за неделю до того, как должен был встретиться с вами на гала-вечере в Нью-Йорке. По моим данным, этот парень каждый день упорот в хлам и даже не помнит, как там оказался. Все время бормочет про какое-то приглашение, а дальше... ничего вразумительного.