Меня ведут по другому коридору, не тому, что обычно. Роксанна кладет руку мне на плечо, когда мы останавливаемся перед незнакомой дверью.
— Последний шанс. Если хочешь дать заднюю, я могу попросить кого-нибудь тебя заменить.
— Я в порядке. — Я не узнаю свой голос.
Она сжимает мое плечо, кивает и тянется к красному шарфу, привязанному к ручке.
С завязанными глазами я шагаю в комнату. Едва переступив порог, я чувствую это. Другая атмосфера. Здесь жарче. Кожа мгновенно становится влажной.
— Вот так. — Роксанна подталкивает меня вперед, пока мои колени не упираются во что-то мягкое. — Присаживайся. Твой гость скоро будет.
Как и раньше, ожидаю почувствовать диван, поэтому, когда мягкая поверхность подо мной подается сильнее, чем я привыкла, пульс взлетает до небес.
Не диван. Кровать.
Каблуки Роксанны цокают по паркету, удаляясь. Где-то впереди закрывается дверь, щелкает замок. Едва ли секунду спустя я слышу, как с другой стороны комнаты открывается другая дверь.
Мой молчаливый гость здесь.
Его шаги звучат легче, чем обычно. Он приближается торопливо. Возможно, из-за другого покрытия пола.
Матрас рядом со мной прогибается, склоняя меня к новому обитателю.
— Добрый вечер.
Я напрягаюсь от тихих слов.
— Красный тебе к лицу.
Голос не глубокий. Тон расслабленный. Даже дружелюбный. Совсем не такой, каким я представляла его после того напряженного, хриплого шепота «покажи». Это сбивает с толку. После стольких месяцев ожидания, нравится ли мне звук его голоса?
Рука ложится мне на колено.
— Боже, ты роскошна.
Желудок рухнул куда-то вниз. Что-то не так.
Он... он не тот.
Я держу спину прямо, невидящие глаза устремлены вперед, пока пытаюсь контролировать дыхание. Он не похож на моего молчаливого гостя. Он даже пахнет иначе. Я задыхаюсь, давясь тяжелым одеколоном, дымным и древесным. И еще этот въедливый запах дорогого сига, такой удушающий, что хочется закашляться. Так... так неправильно.
В голове воет сирена.
Это не он! Это не мой молчаливый гость!
— Такая изысканная. — В голосе слышится лихорадочная энергия.
Не он! Не он! Не он!
— Словно куколка. — Приторно-сладкое дыхание обжигает шею.
О боже!
Ладонь. Скользит выше по внутренней стороне бедра. Я инстинктивно сжимаю ноги. Я знаю, зачем пришла, но тело словно не хочет подчиняться рассудку. Все внутри кричит: «НЕТ! Я не могу!»
— Не надо так. — Он просовывает руки между моих бедер, разводя их в стороны. — Я стараюсь, но у моего терпения есть предел.
Влажный, липкий язык ползет вверх по моей шее. От этого ощущения меня передергивает, к горлу подступает желчь.
Его ладонь давит на грудь, толкая меня, пока спина не упирается в матрас.
Громкий треск ткани разносится по комнате: он рвет юбку моего платья от подола до талии. Прохладный воздух обдувает обнаженную кожу.
Крик застревает в груди.
Страх парализует. Горло перехватывает. Мышцы отказываются двигаться.
Я. Замерла.
Хватающие руки снова на бедрах. Скользят вверх и вверх. Потом вниз. Стягивая за собой трусики.
Из горла вырывается вопль ужаса, пока я лежу недвижимо, распластавшись на кровати, как окаменевшая жертва.
— Черт. — Тяжелое дыхание. Как у зверя в течке. — Давай, кричи, детка. Мне нравится. Это специальная комната, так что ты никому не помешаешь.
Шорох одежды.
Щелчок расстегиваемого ремня.
— Черт, я уже на пределе. — Еще несколько судорожных вдохов.
Тело наваливается на мое, и от его голой кожи у меня мурашки.
Я не могу дышать.
— Прекрати, — плачу я.
— Для этого уже поздновато, красотка.
Я пытаюсь вывернуться из-под него.
— Я... я не могу. Не могу этого сделать. Пожалуйста.
— Хватит! — Руки. Хватают мои запястья. — Сейчас я...
Я кричу.
И в ту же секунду по комнате разносится оглушительный грохот, от которого дрожат стены.
Тяжелые шаги врываются внутрь. Приближаются.
— Какого хрена? — Злой вопль прямо над моей головой. — Кто, черт...
Вес, прижимавший меня, внезапно исчезает. Его сдергивают с меня с нечеловеческой силой.
Мгновенно я чувствую облегчение. А затем новый страх. Новый ужас. Неизвестность.