— Я поручил своему личному врачу изучить случай твоей матери, — голос Руффо разрывает натянутую тишину.
Я вскидываю голову.
— Как вы получили доступ к ее медицинской карте?
— У меня есть средства. — Он все еще у окна в дальнем углу, но теперь его внимание приковано ко мне. — Похоже, у нее осталось не так много времени. И насколько я понимаю, она не переживет еще одну остановку сердца. Которая может случиться в любую секунду.
— Не говорите так! — я сдерживаю слезы, но они все равно катятся по щекам. — Она не умрет. Она нужна мне...
— Как бы то ни было, без пересадки у твоей матери нет надежды на выживание. Каждый день промедления — это опасная игра. — Его слова обрушиваются на меня тысячетонным грузом.
Застыв, я наблюдаю, как Руффо подходит к столу. Открывает верхний ящик, отодвигает ежедневник в кожаном переплете и достает папку, лежавшую под ним. Раскрыв ее, он раскладывает содержимое передо мной. Внутри что-то похожее на результаты лабораторного анализа с кучей непонятных надписей и цифр. Имя пациента в верхней строке замазано черным маркером, но под ним в графе пола указан мужской. Это явно не мамины анализы, но мой взгляд цепляется за желтый стикер, приклеенный к нижнему краю страницы. На нем одно слово, написанное жирными красными чернилами:
«ПОДХОДИТ»
— Очень жаль, что твою мать не одобрили и официально не внесли в список кандидатов на пересадку, — констатирует Руффо, и в его тоне проскальзывает та самая зловещая нотка. — Особенно сейчас, когда, похоже, найден подходящий донор.
Я моргаю, не отрывая взгляда от папки. Что происходит? Почему он мне это показывает? И какое отношение здоровье моей матери имеет к расследованию убийства?
— Наверное, ты в полном отчаянии. Когда тебе отказывают в одном источнике финансирования за другим. Благотворительный фонд, варианты, предложенные координатором по трансплантации. Уверен, Спада были бы рады помочь, но проблемы, с которыми столкнулся дон, случились так не вовремя, тебе не кажется?
Я поднимаю глаза, наши взгляды встречаются, и вдруг у меня внутри все обрывается, словно я пролетела вниз тридцать с лишним этажей.
— Это вы, — шепчу я. — Это вы все подстроили.
— Я.
Из моих глаз снова льются слезы.
— Зачем? — плачу я. — Зачем вы это сделали? Я никому не рассказала о том, что видела. И никогда не расскажу.
— Люди всегда действуют в своих интересах, малышка Айрис. Мне нужно больше, чем просто обещание на словах. Мне нужна гарантия.
— Гарантия?
Во мне вскипает ярость, сильнее всего, что я когда-либо чувствовала. Вскочив с кресла, я хватаю его за лацканы дорогого пиджака.
— Как вы смеете! Как вы смеете так играть людскими жизнями! — кричу я, дергая ткань. — Блокировать шансы моей матери попасть в лист ожидания на пересадку? Что за человек так поступает? — Словно я полностью потеряла контроль над собственным телом, мои руки истерично машут перед его лицом. — Ей нужна эта пересадка! Я скажу все, что вы хотите! Я сделаю что угодно!
— Сделаешь? — Его огромная ладонь смыкается на моем запястье, когда он наклоняется так близко, что его дыхание обжигает мне ухо. — Сделаешь все возможное, чтобы спасти жизнь своей матери?
— Да!
— Хорошо. — Он отпускает меня, затем обходит стол и садится на диван у барного шкафчика. Склоняет голову набок и просто смотрит на меня. Неужели он и правда придумывает какие-то безумные вещи, которые я должна сделать? Мне плевать. Я сделаю все, что он попросит.
— Выходи за меня замуж.
У меня отвисает челюсть.
— Что?
— Расследование может принять неожиданный оборот. В какой-то момент обвинению могут понадобиться твои показания. А как ты знаешь, супругов нельзя принудить свидетельствовать друг против друга.
Я смотрю на него в полном шоке, не в силах осмыслить услышанное.
— Здоровье твоей матери стремительно ухудшается. Ей нужна эта пересадка и нужна прямо сейчас. Соглашайся, и твои финансовые проблемы больше не проблема. Я оплачу все медицинские счета. А поскольку донор найден, миссис Фаббри немедленно сделают операцию по пересадке. Сегодня же.
Сегодня.
Это слово звенит в голове, как вой сирены. Даже если мама попадет в список, без денег больница никогда не согласится оперировать. Мы никогда не сможем оплатить уход до и после пересадки. Я могла бы поискать другую финансовую помощь, умолять о займе кого-то еще, но на это могли бы уйти дни, недели, годы. Мы бы потеряли донора.