Сегодня.
Доктор Рейнольдс подчеркивала, что время не терпит. Каждый день, каждая минута — это риск. Невозможно предсказать, когда у мамы может случиться очередной приступ. Я могу потерять ее завтра.
Или могу спасти ее сегодня.
Сегодня.
Если приму безумное предложение Руффо.
Я поворачиваюсь лицом к чудовищу, которое играет жизнью моей матери ради своих дурацких прихотей. Отсутствие каких-либо эмоций в его ледяном взгляде так очевидно, что по спине бежит дрожь. Ему плевать, умрет моя мама или нет. Неважно, случится ли это из-за его махинаций или просто так. Ему, наверное, вообще ни до кого нет дела, кроме себя самого.
Чудовище.
Он чудовище, и он хочет, чтобы я вышла за него замуж. Как я вообще могла считать его добрым?
Хотя сейчас это не имеет значения. Чтобы дать маме шанс на жизнь, я бы связала себя узами с трехглавым драконом на веки вечные.
— Я согласна, — хриплю я.
Ледяные глаза Руффо не отрываются от моих, пока он тянется в карман и достает телефон. Набрав номер, он подносит его к уху.
— Приступайте.
Одно слово.
Словно все уже запущено.
— Хочешь что-нибудь узнать о доноре? — спрашивает он.
При других обстоятельствах я бы захотела. Но не сейчас. Каждая секунда на счету, когда мамино сердце — это тикающая бомба замедленного действия. Я благодарна за его жертву. Могу полностью посочувствовать его семье. Но я не могу вынести мысли о еще одной смерти. О том, что еще один человек лишится жизни. Даже если эта потеря даст маме шанс жить.
— Не сейчас, — хриплю я. — Пожалуйста. Просто сделайте так, чтобы пересадка состоялась сегодня.
Его взгляд не дрогнул, когда он возвращается к столу и достает из ящика другую папку. На этот раз передо мной явно юридический документ. Верхняя половина страницы говорит мне все, что нужно. Договор купли-продажи. Или что-то в этом роде. Это пожизненный контракт, по которому я продаю себя в браке. Каждое поле заполнено. Мое имя. Дата. Не хватает только моей подписи. Прямо там, рядом с аккуратным и тщательным почерком Адриано Руффо.
— Церемония состоится через три месяца. Этого должно хватить, чтобы твоя мать восстановилась. — Рука Руффо попадает в мое поле зрения, когда он кладет толстую черно-бронзовую ручку поверх бумаги. — В любом случае, с сегодняшнего дня ты официально моя.
Как бы сильно я ни сосредотачивалась на ручке, моя рука не тянется к ней.
— Зачем? — всхлипываю я. Зачем вы это делаете? Почему вы должны быть таким злым? Я смотрю на него.
Дрожь сотрясает мое тело от силы его холодного взгляда.
— Ты же хочешь, чтобы я спас жизнь твоей матери, не так ли, малышка Айрис?
Я хватаю ручку и пишу свое имя на пунктирной линии.
Звук открывающейся двери привлекает мое внимание. Входят двое мужчин. Один моложе, одет в полностью черный костюм. Другой, похоже, примерно одного возраста с моей матерью, может, на пару лет старше, он в простых джинсах и бледно-голубой футболке.
— Перевод денег подтвержден? — спрашивает Руффо. Он нависает рядом со мной, пока я продолжаю занимать его кресло. Возвышается надо мной, как зловещая тень.
— Да, дочь только что сообщила. — Мужчина в джинсах кивает и останавливается в паре футов от стола. Он нервно потирает руки.
— Хорошо. — Руффо кивает. — Как мы и обсуждали, вашего внука завтра же с утра первым рейсом отправят в Токио, а на следующий день начнут лечение.
— Спасибо, — говорит пожилой мужчина, а я отвожу взгляд, чувствуя неловкость от того, что присутствую при явно личном разговоре. — Я готов, сэр.
Легкое прикосновение к подбородку заставляет меня вздрогнуть.
— Закрой глаза, малышка Айрис. — Хриплый шепот Руффо звучит прямо у моего уха, пока он убирает выбившуюся прядь моих волос.
— Зачем?
— Сейчас же. Пожалуйста.
Тяжело сглотнув, я зажмуриваюсь, пока меня накрывает ужас.
— Давай. — Приказ Руффо, кажется, заполняет все свободное пространство.
И тут в комнате раздается выстрел.
Мои глаза распахиваются, и беззвучный крик застревает в горле, пока я в ужасе и оцепенении наблюдаю, как мужчина в джинсах падает на колени. Прямо там, посреди кабинета. Пистолет выпадает из его руки, со звоном катясь по полированному мрамору. Кровь хлещет из его виска, заливая щеку и нос, капая на голубую футболку. Его глаза все еще открыты, смотрят куда-то за мою спину. Я почти вижу, как гаснет в них свет. С его губ срывается сдавленный стон, и он падает на бок.
Я не могу дышать. Не хватает воздуха. Словно гигантская рука сжимает мое горло. Я хватаю ртом воздух. Под головой мужчины расползается огромное красное пятно. Растет и растет, и растет, словно тянется ко мне.