Не понимаю, что меня дернуло представить молчаливого гостя в образе Адриано Руффо. Он никогда не был бы таким холодным и бесчувственным, как мужчина, сидящий сейчас напротив меня в этой машине.
Я закрываю глаза, делаю вдох и почти чувствую слабый солоноватый аромат моего молчаливого гостя. На мгновение это пугает меня. Если бы не знала, что это невозможно, я бы поклялась, что он настоящий.
Господи, у меня совсем крыша едет.
— Пока можешь оставаться в своей квартире, — продолжает монотонно вещать Руффо. — Но после свадьбы ты переедешь в мой дом. У Семьи очень строгие стандарты приличия и поведения видных членов коза ностра. Независимо от наших личных причин, мы должны сделать так, чтобы наш брак был безупречен в глазах посторонних. — Он делает паузу, достаточно долгую, чтобы я задумалась, закончил ли он. — Поддержание видимости благополучного брака будет крайне важно в нашем кругу и ради моего бизнеса. Это также означает, что ты не сможешь больше работать на своих многочисленных работах, хотя до церемонии можешь продолжать. После ты получишь неограниченный кредит, чтобы тратить деньги так, как сочтешь нужным. Однако расходы на содержание твоей матери я беру на себя, так что об этом можешь не волноваться. Ты будешь сопровождать меня на различных мероприятиях, где твое присутствие как моей супруги будет ожидаться. И ты будешь организовывать и выступать хозяйкой на небольших светских приемах в моем доме. Но это случается нечасто. Есть вопросы?
В горле пересохло, словно в пустыне Сахара. Я пытаюсь сглотнуть и заставляю себя встретиться с ним взглядом.
— Секс с вами входит в мои супружеские обязанности?
Он сжимает челюсти и сверлит меня взглядом, молча, что кажется целой вечностью.
— Я могу быть кем угодно, малышка Айрис, но я никогда не принуждаю женщин.
— Нет. Вы лишь вынуждаете их идти на убийство.
— Хм. Не припоминаю, чтобы я призывал тебя кого-то убивать.
— Вы солгали мне. Я не нажимала на курок, но если бы не я, тот человек все еще дышал бы. И теперь мне придется жить с этим знанием до конца своих дней.
— Солгал? — Он подается вперед, в его голубых глазах вспыхивает опасный огонек. — Я прямо и четко спросил тебя, хочешь ли ты что-нибудь узнать о доноре. Ты отказалась.
Пространство внутри лимузина словно сжимается, пока эти угрожающие глаза не становятся единственным источником света.
— Так скажи мне, малышка Айрис, ты злишься на меня за то, что я пошел на крайние меры ради спасения жизни твоей матери? Или ты злишься на себя, потому что, даже зная правду, ты бы все равно согласилась?
Сердцебиение учащается, словно этот измученный орган вот-вот выпрыгнет из груди. Я хочу сказать ему, что это неправда, но изо рта не вылетает ни звука.
— Видишь ли, мой наивный цветочек, люди по своей природе несовершенны. Мы можем верить, что наша уверенность в том, что правильно, а что нет, абсолютна, и что есть границы, которые мы никогда не переступим. Но правда в том, что при наличии веской причины любой в итоге может сломаться. Каждый способен на ужасные поступки. Принятие этого факта не делает тебя плохим человеком. Лишь человеком. — Он склоняет голову набок. — Однако в данной конкретной ситуации твои руки чисты, так что нет причин лишаться сна из-за этого.
— Что вы имеете в виду?
— Это значит... что даже если бы ты протестовала, пыталась это остановить, все равно все сложилось бы именно так. Конечный результат был бы идентичен. Сердце того мужчины все равно билось бы сейчас в груди твоей матери. Я бы позаботился об этом.
— Зачем? Вам же плевать, живет моя мама или умрет.
— Именно. Если бы было не плевать, я бы просто оплатил ее лечение. Вместо этого я сделал так, чтобы тебе отказали во всех финансовых вариантах. Я даже подстроил проблемы Спада с налоговой, что было непросто и потребовало преодоления нескольких препятствий. Если бы мне было не все равно, я бы не тратил столько своего времени. Но, разумеется, это не дало бы мне того, что мне нужно.
— Мою подпись на свидетельстве о браке.
— Да. И я всегда получаю то, что хочу. Чего бы мне это ни стоило.
Машина останавливается перед моим домом.
— Зачем? — шепчу я. — Зачем жениться на мне? Зачем заходить так далеко? Вы могли бы просто приказать меня убить, и ваша проблема со свидетелем исчезла бы.