Он смотрит мне прямо в глаза, и я понимаю, что следующие слова мне не понравятся.
— Сэр, Макс... эм... у него образование инженера-механика. Он хорошо рассмотрел то, что осталось от системы, прежде чем доложить. И он считает, что в нее вмешивались.
— Считает?
— Он почти уверен. Отключили защитные механизмы, из-за чего произошло критическое нарастание давления. Есть вероятность, что саботаж устроила бригада ремонтников, которая приехала рано утром. По словам настоятеля, их визит был ожидаемым, его согласовали за несколько дней. Поскольку церемония должна была состояться ближе к вечеру, он не думал, что это создаст проблемы. Ни для епископа, ни для нас.
Мои кулаки сжимаются на краю стола так, что белеют костяшки.
— Какой именно ремонт нужно было делать сегодня?
— Оливер Олсен руководил командой, дежурившей в соборе в то время, сэр. Деталей он не выяснял. Но Оливер отметил, что бригада состояла из двух человек: пожилого водителя и мужчины лет тридцати, который пошел внутрь выполнять работу. Он управился меньше чем за пять минут, пока водитель оставался в машине и заполнял бумаги.
— Он записал номера? — рычу я. — Название конторы?
— Оливер не счел эти детали важными. А записи настоятеля по этому поводу, похоже, исчезли.
— Что на камерах?
— В соборе нет камер, которые бы охватывали ту сторону парковки или выезд на улицу, которым воспользовались ремонтники.
— Хм. — Я беру со стола платиновую перьевую ручку и подношу сверкающее серебряное перо к глазам. — Где сейчас Олсен?
— Вся команда охраны, работавшая в церкви, ждет вас у гаража, сэр. Хотите сначала поговорить с Оливером?
— Да. Очень хочу.
— Разумеется, сэр. — Брамс кивает и достает телефон.
Пять минут спустя Оливер Олсен влетает в мой кабинет.
— Вы хотели меня видеть, господин Руффо?
— Скажи-ка, Оливер, — я медленно направляюсь к человеку, чья халатность подвергла опасности мою малышку Айрис, — какая у тебя была задача сегодня утром?
— Охрана объекта, сэр. Я возглавлял передовую группу, отвечавшую за создание безопасного периметра до прибытия господина Брамса с основными силами.
— Именно. — Я наношу удар, вонзая ручку ему в шею и пробивая сонную артерию. — И ты ее провалил.
Мужчина хватает ртом воздух, вцепляясь в шею, пока между его пальцев хлещет кровь. Я делаю шаг назад, не желая оказаться забрызганным, и наблюдаю, как человек, поставивший под угрозу безопасность моей жены, сначала падает на колени, а затем валится на пол.
Я не получаю удовольствия от убийств. Напротив, я их ненавижу. Это грязное, лишенное изящества дело — кровавое, грубое и ниже моего достоинства. Как правило, я поручаю подобные необходимые действия людям, которым такой образ жизни больше подходит. Однако бывают случаи, требующие моего личного внимания. Они редки, но бывают. Особенно когда ситуация касается глубоко личного. Касается меня. И ничто, на мой взгляд, никогда не требовало моей личной реакции так сильно, как этот идиот, подвергший опасности мою жену.
— Заверните тело в ковер и избавьтесь от него там, где его не найдут. — Я наклоняюсь, чтобы вытащить ручку. — И узнайте, может ли кто-то из персонала почистить ковер. Он мне вроде как нравится. Персидский.
Я оставляю Брамса разбираться с мертвецом в моем кабинете и направляюсь в восточное крыло дома. В прихожей замечаю сумочку Айрис на консольном столике. Кто-то из парней, видимо, забрал ее из церкви. Я хватаю ее по пути в апартаменты моей жены.
За три часа, прошедшие с нашего возвращения, я так и не смог успокоиться. Не мог усидеть на месте. Несмотря на то, что охрана провела тщательную проверку дома и территории еще до нашего приезда, я лично обыскал все, как только устроил Айрис в ее комнатах. В комнатах, где я обшарил каждый уголок и каждую щель, прежде чем позволить ей переступить порог. Оставив ее с инструкцией не выходить, пока я не вернусь, я помчался лично обеспечивать безопасность периметра. Внутри и снаружи. Дважды. К этому времени моя мигрень превратилась в бушующее пекло, термоядерную вспышку за глазами. Наверное, потому что я почти не получил сегодня своей необходимой дозы ее близости.