— Лекс пригласил меня на Святочный бал… — было слышно, что каждое слово давалось ей с трудом. Как будто вырываясь из ее горла, они напоследок царапали его изнутри ржавым гвоздем.
— Так это же замечательно, разве нет? — непонимающе спросила Гермиона, в ответ на что Джинни горько усмехнулась. От этого звука сердце будто пропустило через соковыжималку.
— Я отказала ему.
— Но почему? Я думала, что Лекс симпатизирует тебе, — Гермиона старательно подбирала слова, боясь сказать что-то лишнее. Она не так хорошо знала Лекса, да и в целом имела слабое представление об их с Джинни отношениях, поэтому пыталась действовать осторожно. Симпатия была вполне достойной заменой громкого слова «любовь», которым не стоило разбрасываться, не зная всей истории наверняка. — Помнится, ты говорила, что, находясь рядом с ним, чувствуешь себя так, словно ловишь золотой снитч, сидя верхом на новеньком «Чистомете».
Когда губы сами собой изогнулись в искренней улыбке, Джинни мгновенно прикусила нижнюю из них, будто бы желая испытать отрезвляющую порцию боли, которая должна была развеять секундное наваждение и напомнить, что ранее принятое решение об отказе было правильным.
Оно было необходимым. Единственным возможным в сложившейся ситуации.
— Так и есть, но я просто не могла поступить иначе, — слабо повела плечами Джинни. — Все дело в Гарри… Я не хотела сообщать ему обо всем через письмо, а шанс переговорить с глазу на глаз у нас будет только на рождественских каникулах. До того момента я не должна еще больше предать его. Гарри и так не заслуживает того, что я уже сделала по отношению к нему. Поэтому мне пришлось отказать Лексу, — на этих словах голос Джинни дрогнул. Она прикрыла глаза, но по слабо подрагивающим ресницам было очевидно, что она из последних сил сдерживается, чтобы не проронить слезу, которая так яро просится наружу.
Положение, в котором находилась Джинни, и впрямь было незавидным. Предательство Гарри, неожиданно возникшие чувства к Лексу и сопутствующие этому трудности окружили ее плотным кольцом, не давая шанса на спасение. Рано или поздно ей придется столкнуться с ними лицом к лицу и единственное, что остается делать — надеяться, что удастся отделаться малой кровью. Но возможно ли это, если уже первый шаг навстречу неизбежному доставляет такую боль? Наверное, наиболее благоприятный исход будет не чем иным, как подарком свыше.
— Иди сюда, — Гермиона тепло обняла Джинни, пытаясь хоть немного унять саднящую боль в ее сердце. Правда, с трудом верилось, что эта жалкая попытка увенчается успехом: поддержка со стороны близких является лишь небольшим толчком на пути к исцелению, к которому человек может прийти исключительно в том случае, если сам соберет себя по кусочкам. — Джинни, я понимаю, что никакие слова не облегчат твою ношу, но я всегда рядом и готова поддержать тебя. Твой поступок заслуживает уважения: далеко не каждый стал бы беспокоиться о чувствах того, кого, возможно, больше не любит. Я верю, что вы с Гарри сможете прийти к компромиссу и каждый из вас в конченом счете будет счастлив, даже если и не друг с другом.
Ни одна из них больше не проронила ни слова: Джинни просто не могла, потому как боялась, что не совладает с эмоциями, если хотя бы попытается заговорить на эту тему еще раз, Гермиона же и так сказала все, что могла и должна была, находясь в положении напрямую непричастного к ситуации человека. Так они провели остаток субботнего вечера, который, несмотря на хорошее начало, закончился отнюдь не на позитивной ноте.
***
Атмосфера рождественского утра в Хогвартсе, как и всегда, была пропитана магией и неким подобием домашнего уюта. Отовсюду доносился приятный аромат еловых ветвей, а находящиеся в замке заколдованные доспехи радовали окружающих праздничными песнями. Студенты поздравляли друг друга с Рождеством, обменивались подарками и с горящими глазами обсуждали Святочный бал, до наступления которого оставалась пара-тройка часов.
Драко с Гермионой не были исключением: с первыми лучами солнца они встретились в гостиной возле украшенной гирляндой ели, любезно предоставленной им Хагридом, и обменялись небольшими подарками. У них не было достаточного количества времени, чтобы подготовить что-то более грандиозное, нежели мазь для метел и комплект письменных перьев, но в действительности они оба расценивали это лишь как некую формальность, обусловленную праздничными традициями. Настоящий подарок для них крылся в другом, в том, что едва ли можно было купить за деньги. Мирное небо над головой и возможность поцеловаться под омелой с человеком, в котором ты нашел родственную душу — вот то, что на самом деле делало это рождественское утро как никогда прекрасным. И они оба ценили этот момент, потому как знали, что судьба — натура сумасбродная и вполне может сперва посадить человека на вершину мира, а затем сбросить с нее же забавы ради.
Когда студенты покончили с обедом и вернулись в свои спальни, чтобы в скором времени начать собираться на праздник, старосты отлевитировали в Большой зал коробки с украшениями и приступили к финальному этапу подготовки.
Дафна, не явившаяся ни на одно из прошлых собраний, и на сей раз не стала нарушать свою традицию. Впрочем, мало кто сожалел об ее отсутствии, ведь слизеринка имела привычку накалять обстановку до предела, тем самым делая ее неблагоприятной для работы. Единственное, о чем стоило переживать, так это об утрате лишней пары рук, которая бы точно пригодилась, чтобы спокойно подготовить зал к обозначенному времени, не лишившись при этом сотни-другой нервных клеток. Однако никто не горел желанием спускаться в подземелье Слизерина и, упав на колени, слезно умолять Дафну о помощи.
Профессор Флитвик, как и обещал, присоединился к старостам и принялся один за другим вешать хрупкие шары на ели, ствол и ветви которых заблаговременно покрыл заколдованным инеем. Вместе с ним декорированием праздничных деревьев занимались и Гермиона с Драко. Работая в паре, они аккуратно закручивали мерцающие гирлянды вокруг возвышающихся к потолку елей.
Пока Сьюзен хлопотала над декорированием столов, а Терри занимался подготовкой сцены для выступления приглашенной группы, о названии которой он ни в какую не хотел говорить, Ромильда вовсю трудилась над преображением внешнего вида Большого зала. К слову, она не соврала, сказав, что сделает его похожим на ледяной дворец: благодаря ее усилиям, поверхность некогда каменного пола и стен стала похожа на покрывающий озерную гладь лед, в воде под которым отражалось яркое голубое небо. Оконные стекла староста Гриффиндора украсила красивыми морозными узорами, которые ничуть не уступали тем, что в особенно холодные дни оставляла и сама природа. Что же касается заколдованного потолка, то сейчас он представлял собой звездное небо, в некоторых местах скрытое за пушистыми облаками.
Когда большая часть зала была украшена, Гермиона отпустила Сьюзен и Ромильду, чтобы те успели собраться к празднику. Конечно, их помощь с украшением оставшихся четырех елей могла бы пригодиться, но девушки настолько жалобно и настойчиво отпрашивались, что отказать им было просто невозможно.
— Гермиона, ты бы тоже лучше пошла собираться, — окликнул ее Терри, когда Сьюзен и Ромильда скрылись за дубовыми дверями.
— Я не могу уйти, пока мы все не закончим, — машинально ответила Гермиона. Когда дело касалось выполнения обязанностей, она была непреклонна.
— Да брось, — протянул он, слегка склонив голову набок, — неужели ты думаешь, что мы втроем не справимся с елочными шариками?
— Он прав, — присоединился к разговору Драко, неожиданно подкравшийся к Гермионе со спины. Не отрывая взгляда от левитирующей в воздухе свечи, которую он уверенно направлял на верхние ветви ели, Драко продолжил, — ты и так сделала более чем достаточно, поэтому заслуживаешь собраться на бал не второпях.
— К тому же, вам, девушкам, уж точно требуется гораздо больше времени, чем нам, — весело подмигнул ей Терри, пуская в ход старый как мир стереотип о прекрасной половине человечества. — Так что иди и ни о чем не переживай, мы все сделаем.