— Это долгая история, — Драко хотел было уйти от ответа, но благополучно распрощался с этой идеей, увидев в глазах Гермионы непоколебимую решимость. — Но ты же не успокоишься до тех пор, пока я ее не расскажу, верно?
— Верно, — Гермиона сложила руки на груди, принимая позу внимательного слушателя.
— Ты и мертвого заставишь говорить, — вскользь обронил Драко и тут же начал свой рассказ, не давая Гермионе возможности каким-либо образом выразить свое возмущение. — Чем старше я становился, тем сильнее мой отец увязал в делах Волан-де-Морта, утягивая за собой и нас с матерью. А после того как в июне девяносто шестого его упекли в Азкабан за нападение на Министерство, я осознал, что моя семья отныне под прицелом не только у так называемой армии добра, но и у того, кто сумел воскреснуть вопреки всеобщим ожиданиям: он не прощал предателей и тех, кто ставил его планы под удар, допуская непозволительные ошибки. По «счастливой» случайности мой отец сумел сорвать джекпот и удостоиться победы в обеих номинациях, — холодно отозвался Драко и шумно выпустил воздух из легких.
Заметив, как тяжело Драко даются эти слова, Гермиона накрыла его ладонь своей, тем самым стараясь выразить поддержку.
— Я знал, что рано или поздно встречусь с ним лицом к лицу, поэтому должен был быть готов защитить не только себя, но и мать. Так я начал изучать невербальную магию, но вскоре понял, что этого все равно недостаточно. Как эта способность пригодилась бы мне, воспользуйся Волан-де-Морт тем же Экспеллиармусом? — сказал Драко и, взяв с парты палочку, принялся крутить ее между пальцами, словно игрушку. — Я прочел с десяток книг, стараясь понять, как волшебникам удается колдовать без лишних атрибутов, но не нашел в них ничего, кроме нескончаемых упоминаний о могущественности великих умов магического мира, которым все же удалось освоить этот вид магии. Как будто авторы считали, что простым смертным все равно не дано постичь это знание, а значит бессмысленно оставлять чуть больше инструкций, нежели: «сконцентрируйте магию внутри себя, после чего выпустите ее наружу», — с презрением процитировал Драко часто встречающуюся в прочитанных им книгах строчку.
В этом плане Гермиона была с ним полностью согласна. Колдовство без палочки действительно было редким явлением, посему сведений о нем было не так много. Как правило, упоминали лишь о личностных качествах мага, которые позволили ему достичь успехов в этом непростом деле. Рассказывать про последовательность совершаемых им действий почему-то благополучно забывали.
— И вот однажды я заметил, как легко Алфи колдует без палочки. Интерес взял верх, и я решил спросить, как ему это удается. Правда, я не рассчитывал добиться вразумительного ответа от домашнего эльфа, — Гермиона злобно взглянула на Драко, когда тот, по ее мнению, оскорбил бедного Алфи. — Салазар, не смотри на меня так. Я имел в виду, что для этих существ использовать магию подобным образом настолько же естественно, как дышать. Вот скажи, часто ли ты задумываешься над тем, чтобы сделать вдох? — спросил Драко, заранее зная ответ на свой вопрос. — Уверен, что нет. Так и в случае с Алфи мне казалось, что он выдаст еще менее содержательное объяснение, нежели то, что я уже успел прочитать.
— И что он тебе ответил?
— Сперва ничего. Просто молчал, испуганно озираясь по сторонам, — поделился воспоминаниями Драко. — Я уже собирался уходить, как вдруг он начал рассказывать о том, что перед тем как сотворить магию, детально представляет себе, какое воздействие она окажет на реальность.
На лице Гермионы отразилось явное недоумение.
— Я тоже сперва счел это странным, — согласился с ней Драко. — Алфи убеждал меня в том, что хорошее воображение — ключ к успеху в колдовстве без палочки. Волшебник не столько должен чувствовать свою магию, сколько уметь видеть, какой она будет, когда вырвется наружу. Допустим, если ты захочешь использовать на книге отталкивающие чары, то должна будешь представить, как вырвавшийся из тебя поток энергии сдвинет ее с места, — сказал он, подбородком указывая на лежащий перед ними учебник, — как далеко она отлетит и каким вообще звуком будет сопровождаться ее перемещение по парте.
Сосредоточившись на раскрытой книге, Драко без особого труда сдвинул ее с места, направляя в сторону Гермионы. От резкого толчка несколько страниц негромко зашелестели.
— Сложность такого колдовства заключается не в том, чтобы высвободить внутреннюю магию, а в том, чтобы мысленно увидеть желаемый результат. Ты и сама знаешь, что когда-то давно все мы проявили способности, не имея при себе палочек. И сделали мы это, потому что наше детское воображение отчаянно грезило о чем-то, испытывая желание претворить это в жизнь. Сознание поверило в то, что это возможно соотнести с реальностью, и пустило в ход магию, — проговорил Драко, с презрением наблюдая за тем, как его однокурсницы глуповато хихикают, стараясь околдовать подошедшего к ним профессора Эддингтона. Зрелище и впрямь было жалкое. — Конечно, у некоторых вспышки магии происходили на эмоциях, но те, кто с детства рос в окружении волшебников и знал о своей силе, все же делали это более более осознанно.
Дав Гермионе возможность переварить информацию, Драко вновь заговорил:
— С момента поступления в Хогвартс нас учат колдовать исключительно с помощью палочки. Разумеется, она позволяет контролировать и направлять силу, но в конечном счете мы становимся ее заложниками, потому как не представляем себе волшебства без предварительно озвученного заклинания и соответствующего движения кистью.
— То есть, по-твоему, то, что должно облегчать жизнь волшебника, в действительности делает его ограниченным в возможностях?
— Можно сказать и так. Мы просто-напросто впадаем в ступор, когда нас лишают главного, как нам кажется, источника магии, хотя палочка всего лишь ее проводник. Мало кому удается вновь подключить воображение и убедить мозг в том, что ему не нужны сторонние атрибуты, чтобы, например, поджечь какой-нибудь предмет. Чаще всего люди просто начинают прокручивать в голове формулировку заклинания или же размахивают руками, имитируя соответствующее движение палочкой. Вот только на самом деле им следовало бы сконцентрироваться и детально представить, как вырывающийся наружу огонь обдает выбранную цель пламенем.
— Тебя послушать, так магия без палочки не такое уж и сложное дело, — выразила мнение Гермиона, параллельно наблюдая за тем, как Симус изо всех сил старается пустить в ход какое-то заклинание, молча направляя палочку на ту, что держал в руке Айзек. Судя по всему, они практиковали невербальную магию на Экспеллиармусе. И Гермиона искренне надеялась, что меткость Симуса не даст сбой: в противном случае вместо ранее выбранной цели в сторону полетит Айзек.
— На словах все действительно просто, — не стал убеждать ее в обратном Драко. — Но ты поймешь, что это не так, когда выпустишь из рук палочку и попытаешься сотворить заклинание непривычным для себя образом.
Гермиона демонстративно опустила волшебное древко на парту и сосредоточила внимание на книге, которую Драко ранее пододвинул к ней одной только силой мысли. Выслушав его объяснение, она была готова поспорить, что сможет сдвинуть учебник с места хотя бы на дюйм. Для первого раза этого будет более чем достаточно.
Вот только красочно представить в сознании действие Депульсо оказалось не так просто, как она предполагала. Разумеется, Гермиона знала, что должно произойти в результате применения отталкивающего заклинания, но ничего, даже отстраненно напоминающего непродолжительный эпизод из второсортного фэнтези фильма, в голове не появлялось.
Неужели у нее настолько большие проблемы с воображением?
— Тебе нужно успокоиться, — сказал Драко, накрывая ее руку своей. Гермиона и сама не заметила, как сжала ладонь, в которой обычно держала палочку во время использования магии. Как будто ее мозг на на автомате отдал приказ воссоздать привычную цепочку действий, чтобы добиться требуемого от него результата. Для полноты картины оставалось лишь невольно выкрикнуть «Депульсо». — Я же говорил, что это не так просто, как кажется. Закрой глаза, — вполголоса скомандовал он.