Кто-то поднимался на холм, хрустя камешками под ногами. Я открыл глаза и увидел Крингла. Его красный плащ и сверкающая кольчуга были покрыты чёрной сукровицей, кусок рукояти его меча попросту отсутствовал, будто его кто-то откусил, а его рот был искривлён в широкой, довольной улыбке.
— Дрезден, — сказал он спокойно.
— Крингл.
— Длинная выдалась ночка?
— Скорее денёк, — сказал я. Кто-то ночью укрыл меня старым шерстяным одеялом из военных запасов, которое лежало в пластиковом контейнере в домике. Я посмотрел на Крингла. — Повеселился?
Низкий, тёплый гул смеха вскипел в его груди:
— Весьма. Если я не принимаю участия в хорошей битве каждые несколько лет, то жизнь теряет свой вкус.
— Даже если битва разразится в Хэллоуин? — спросил я.
Он взглянул на меня, и его улыбка стала более широкой и плутоватой.
— Особенно в Хеллоуин, — согласился он. — Как нога?
Я хмыкнул и проверил. Повязка Баттерса никуда не делась, несмотря на все события этой безумной ночи. Постоянная жгучая боль ушла, и я снял повязку, чтобы удостовериться, что крошечная рана на моей ноге наконец затянулась.
— Похоже, жить буду.
— Шип боярышника, — сказал Крингл. — Отвратная штука. Этот шип горячо жжёт и не делает различий между Зимними и Летними.
Он посерьёзнел:
— У меня для тебя сообщение.
— Сообщение? — спросил я.
— Мэб забрала новых Леди с собой, — сообщил он. — Она велела передать тебе, что новую Зимнюю Леди живой и невредимой вернут в её квартиру через несколько дней, после небольшого и вежливого инструктажа. Мэб в прекрасных отношениях со свартальвами, так что не видит никаких проблем в новой… роли твоей ученицы.
— Это… хорошо, наверное, — сказал я.
— Это хорошо, — подтвердил Крингл. — Дрезден… это дело Королев. Я советую тебе не пытаться влезать во всё это.
— Я уже в это влез, — ответил я.
Крингл выпрямился, а его свирепая улыбка стала удовлетворённой:
— Да ну? Любишь жить бок о бок с опасностью, не так ли? — Он наклонился чуть ближе и понизил голос:
— Не позволяй ей превратить тебя в слугу и никогда не задевай её гордость, чародей. Я не знаю точно, что между вами произошло, но подозреваю, что если бы это кто-нибудь увидел, то она бы обратила тебя в пыль. Я такое уже видел. Её гордыня невероятна. Она ни перед кем не преклонит колена.
— Не прогнётся, — сказал я. — Что ж. Я смогу уважать её за это.
— Возможно, сможешь, — согласился Крингл. Он кивнул мне и повернулся, чтобы уйти.
— Эй, — окликнул я его.
Он любезно обернулся.
— Вся эта эпопея с Зимним Рыцарем, — сказал я. — Она сделала меня сильнее.
— Верно, — ответил он.
— Но не настолько сильным, — продолжил я. — Ты мог бы уделать меня той ночью.
— О? — улыбка Крингла исчезла — но ещё светилась в его глазах.
— И я несколько раз видел, как двигаются гоблины, — произнёс я. — Эрлкинг мог бы уклониться от того выстрела.
— Серьёзно?
— Вы хотели, чтобы я возглавил Дикую Охоту.
— Никто не может получить что-то подобное Дикой Охоте даром, Дрезден, — ответил мне Крингл. — Ты можешь только взять это силой.
— Серьёзно? — сказал я так холодно, как мог.
Это вызвало у Крингла ещё один смешок:
— У тебя есть и мужество, и воля, смертный. Их надо было проявить, или Охота тебя никогда не приняла бы.
— Может, мне просто надирать тебе задницу каждый раз, когда мне этого захочется? — проворчал я.
— Ты можешь попробовать, — беззлобно ответил Крингл. Он взглянул на светлеющее небо и удовлетворённо вздохнул. — Это был Хэллоуин, Дрезден. Ты на время надел маску. Вот и всё.
Он посмотрел прямо на меня и произнёс:
— Множество, множество Мантий надевают — или снимают — в ночь на Хэллоуин, чародей.
— Ты имеешь ввиду маски? — нахмурился я.
— Маски, Мантии, — ответил Крингл. — Какая разница?
А затем подмигнул мне.
На краткую долю секунды тени, которые отбрасывали башня и домик в свете наступающего утра позади нас, казалось, стеклись вместе. Глаз, которым он моргнул, исчез за полоской тени и чем-то, похожим на широкий шрам. Его лицо стало более худощавым, и на это мгновение я увидел таящиеся в Крингле волчьи черты Ваддерунга.
Я сел прямо, уставившись на него.
Крингл закончил моргать, беспечно повернулся и пошагал вниз по холму, напевая себе под нос «К нам едет Санта-Клаус» урчащим басом.
Я так и продолжал сидеть, уставившись ему вслед.
— Сукин сын. — проворчал я про себя.
Я поднялся и обернулся армейским одеялом перед тем, как зайти в домик. Я почувствовал запах кофе и супа, а мой живот изъявил сильную потребность в обеих этих жидкостях.