1 Глава
Маша
– Я планирую напиться! – обратилась я к бармену, аккуратно усаживаясь за барную стойку.
Худой высокий парень лет восемнадцати посмотрел на меня и, сощурив глаза, протянул ко мне руку.
– Паспорт, пожалуйста.
– Ой, бросьте. Вы это несерьезно, – отмахнулась я, подумав, что он шутит.
Бармен продолжал выжидающе смотреть на меня, нахмурив брови. О, так он выглядел чуть старше, лет на восемнадцать с половиной.
– Ох, вы это серьезно. Ла-адно, – протянула я и, открыв свою маленькую черную сумочку, достала паспорт. – Вот, смотрите, двадцать один! Холостая! – добавила я и подмигнула.
Но Сергей, чье имя я прочитала на бейджике, никак не отреагировал. Он повесил полотенце, которым вытирал бокалы, на крючок и, снова взглянув на меня, спросил:
– Что будете пить?
– Вот смотрите, – оживилась я и, достав телефон, показала акцию на сайте. – У вас тут написано, что, если я успею выпить пять шотов «Алеша» за-а-а, – я замешкалась, выискивая точное время. – Вот! За три минуты, то получу еще пять шотов в подарок!
Сергей кивнул и, поставив передо мной пять пустых стопок, начал разливать по ним водку, смешивая ее с соком грейпфрута и каким-то темно-красным сиропом.
– Время пошло, – сказал тот и запустил таймер.
Недолго думая, я схватила первый шот и, опустошив его, принялась за второй. Водка неприятно стекала по горлу, оседая огнем где-то в груди. Я поморщилась и, съев дольку апельсина, продолжила.
С честью выиграв акцию и получив дополнительные пять шотов, я медленно наслаждалась заслуженным призом. Если после шестого шота «Алеша» пошел как сок, то на девятом меня и вовсе разнесло.
– Знаешь, Сереженька, – говорила я, облокотившись на руку и болтая красную жидкость в последней стопке.
Все вокруг кружилось, буквально плыло перед глазами, а у того самого Сереженьки появился брат-близнец. Такой же хмурый и серьезный. Я бы даже сказала, что они были сиамскими близнецами. Потому что половина туловища одного втекала в другого. И... В общем да.
– Так вот, Сережи, слушайте мудрость взрослой холостой тети, – я подняла палец, стараясь выглядеть убедительно, но их тоже стало подозрительно много. – Жизнь такая штука… Мне вот двадцать один. Я большая девочка. Но понимаешь – понимаете – Сереженьки, нас всю жизнь обманывали, – я театрально развела руками. – Взрослые ни черта не знают, что делать и как справиться со всеми проблемами мира. Взрослые – это просто большие дети, которым разрешили пить алкоголь и грустить официально.
Я собралась было допить последний шот, чтобы окончательно закрепить статус философа этого бара, как вдруг на соседний стул кто-то нахально приземлился.
– Ого, красавица! Негоже такой прелестной даме спиваться в одиночестве. Давайте я вас угощу!
Я медленно, очень медленно повернула голову в сторону доносившегося мужского голоса. Рядом со мной сидел какой-то рыжий тип в явно малой ему рубашке. Пуговицы были угрожающе натянуты, а я то и дело косилась на них, боясь, что одна из них решит отлететь мне в глаз. Чтобы не глазела, так сказать.
– Слушайте, мужчина. Мне ваши эти рыцарские «давайте я вас угощу» нафиг не сдались. Если вы не поняли, то у нас тут с Сергеями был разговор, – сказала я и, указав в сторону барменов, посмотрела прямо в переносицу своего новоиспеченного ухажера (ну, или в то место, где она предположительно находилась). – И негоже щедрому джентльмену, коим вы себя преподносите, влезать в чужой разговор.
Я собиралась встать, но мир крутанулся так сильно, что я чуть не упала. Если бы не мерзкие ручонки этого мужика, собственнически обхватившие мою талию и усадившие к себе на колени.
– Да ладно тебе, крошка, ты чего… – извращенец, одной рукой сжимающий мою талию, начал другой поглаживать мое бедро, мерзко скользя своими липкими пальцами под мое непозволительно задравшееся платье.
– Послушай сюда, у тебя есть три секунды, чтобы оставить меня в покое, – прошипела я, понимая, что дело заходит куда-то не туда.
– Успокойся красавица, я же знаю, что тебе эт…
– Я серьезно, – перебила я его. – Если я прямо сейчас, сию секунду, не дойду до туалета, то я сделаю это прямо здесь. И обещаю тебе: я описаю твои дорогие брюки с таким энтузиазмом, что ты решишь, будто попал под тропический ливень.