– Верно.
– Целый месяц!
– В точку!
Я посмотрела на спящую Милану и представила лицо Макса, если он вдруг обо всем узнает. Мой ответ был очевиден. Унизителен, но очевиден.
– Ровно месяц. Если ты… если ты вдруг попросишь сделать что-то незаконное или… или… унизительное! Я лично тебя придушу.
– Договорились! – Алекс лучезарно улыбнулся. – Считай, что твой первый рабочий день начнется сразу, как только нас отсюда выпустят. И начни тренировать улыбку. Мне нравится, когда персонал дружелюбен.
Я пихнула Пронина локтем и, скорчив широченную улыбку, посмотрела на мужчину.
– Умница! – он щелкнул указательным пальцем по моему носу.
***
Утреннее солнце пробивало сквозь решетку обезьянника, щекоча мой нос. Зажмурив сильнее глаза, я вытащила ладонь из под головы и протерла ею глаза. Здесь отвратительно пахло. Вчера, будучи немного под шафе, я не замечала запаха, но сегодня он так и резал нюх.
Я хотела встать, чтобы позвать участкового, мол мы трезвенькие, выпустите нас, пожалуйста. Но мне что-то мешало. Чья-то теплая рука, покоившаяся на моей талии, слегка сжалась.
Воспоминаниями кусками всплывали в памяти: заявление, обезьянник, Алекс…
Разлепив глаза, я увидела синие джинсы. Теперь понятно, почему скамейка показалось настолько удобной.
Я медленно пыталась выползти из под руки Алекса, но его ладонь еще крепче меня обхватила. Я повернула голову и, улегшись на спину, посмотрела на мужчину. Он сидел, облокотившись спиной на стену. Голова была запрокинута, поэтому я видела только его подбородок с двухдневной щетиной.
– Не двигайся, ты падаешь. Ты постоянно падаешь, – не открывая глаз, прошептал мужчина.
– Уже утро, – тихо сказала я, стараясь не разбудить Милану.
– Я знаю.
– Ты спал?
Я не знаю, зачем вообще это спросила. Алекс мерзкий тип, и как-то за него переживать – это последнее, что я должна была делать. Но я переживала.
– Немного, – ответил Алекс и наконец посмотрел на меня сверху вниз.
– М.
Мы находили в такой позе еще минуты две. Моя голова лежала на его бедрах, а рука Алекса покоилась на моей талии. Алекс не отводил взгляд. Он вообще ничего не делал. Просто смотрел на меня и, кажется, о чем-то думал.
– Подъем! – участковый стукнул дубинкой по решетке. Противный железный лязг прошелся по всей камере, эхом отзываясь в голове.
– Надо вставать, – продолжала шептать я, хотя Милана уже явно проснулась.
– Надо, – коротко ответил Алекс и, еще несколько секунд посмотрев на меня, убрал свою руку.
Поднявшись и заставив лавочку жалобно скрипнуть, мужчина поправил футболку. Холодный воздух заполнил то пространство, где мгновение назад чувствовалось тепло Алекса.
– Ну что, герои, – буркнул участковый, открывая наш обезьянник. – Выспались? – полицейский гоготнул, выпуская недовольного Пронина.
Солнце светило слишком ярко для шести часов утра, а морозный воздух вмиг окрасил мои щеки в ярко-розовый. Те начали неприятно пощипывать, и я потерла их ладонями, пытаясь согреть.
Снега на улице было много. Наверное, шел всю ночь.
– Машина там, – Алекс кивнул в сторону заснеженной парковки, где его немец превратился в один большой сугроб.
Я наблюдала за тем, как Пронин скидывает снег со своей машины, как вдруг раздалась песня «Мама Люба» из телефона Миланы.
– Черт! Я совсем забыла предупредить маму! – выругалась девушка и поспешно ответила на звонок. – Да, мамуль! Нет, все хорошо. Я осталась у Маши. Да, мам. Телефон сел. Да…
– Все в порядке? – спросила я, когда Милана, подойдя ко мне, уткнулась своей головой мне в плечо.
Тяжело вздохнув и постояв так несколько секунд, она наконец ответила:
– Мне срочно нужно домой, Маш. Я не смогу поехать с тобой в больницу. Просто меня, пожалуйста, прости! – Милана посмотрела на меня и шмыгнула носом.
– Ты чего? – я взяла подругу за плечи и посмотрела в ее глаза. – Все нормально, я сама схожу. Не переживай!