– Черт, Пронин! – выругалась я и топнула ногой. – Когда это ты вдруг стал безопасность блюсти?
Ну я была бы не я, если бы у меня не было плана «Б». В детстве я ходила на танцы, где наша прекрасная преподаватель хвалила меня и называла очень гибким ребенком. Ну и в общем решив, что за пятнадцать лет ничего не изменилось, я вышла на террасу, дабы перелезть к Пронину через метровый заборчик, отделяющий две территории. Я не до конца понимала откуда во мне этот дух авантюризма. Наверное, от моего отца, который к матушке через окно пролазил. А она тогда, между прочим, жила на третьем этаже.
Было холодно. Моя домашняя футболка была слишком широка для того, чтобы защитить от ветра, а шорты и вовсе не прикрывали ноги. Схватившись за деревянный заборчик и перекинув правую ногу, я уперлась руками, дабы перенести вес тела на них и благополучно перелезть. Я уже практически радостно ликовала и мысленно гладила себя по головке, как вдруг левая нога в этом дурацком скользящем тапочке подвернулась, и я, зацепившись футболкой, повисла на этом заборчике.
Правая рука по инерции схватилась за землю, беря на себя весь вес, а косточка, которой я благополучно планировала задобрить пса Алекса, вылетела из руки и прокатилась к двери.
Лихорадочно перебирая руками по земле, я постаралась перекинуть ногу, но зацепившаяся футболка мешала это сделать. Как бы я ее не тянула, треклятая ткань не поддавалась. В итоге, без божьей помощи (потому что я уверена, что он просто смотрел и потешался надо мной), я перенесла вторую ногу на территорию Алекса. И как только это случилось, футболка перестала бороться, затрещала, а равновесие помахало мне ручкой. Я свалилась на пол, больно ударившись коленями. Там точно будет синяк. А впрочем, мне не привыкать.
Вздохнув и поднявшись на ноги, я мысленно похоронила свою футболку, часть от которой осталась висеть на заборе. Чертов Пронин. Одни проблемы из-за него!
Подняв косточку, я приоткрыла стеклянную дверь и заглянула в квартиру. Не обнаружив ничего подозрительного, я быстро прошмыгнула внутрь и потерла ладони друг об друга. В квартире было очень тепло. Настолько, что ноги закололо от перепада температуры, а щеки неприятно защипало.
Я замерла, прислушиваясь к тишине. Квартира Алекса была точным отражением его самого: дорогая, минималистичная и пугающе аккуратная. Не сказать, что я удивилась. Конечно, я не ожидала грязных носков на полу и все такое, но чтобы все было настолько ровно? Может у него обсессивно-компульсивное расстройство?
В нос тут же ударил густой, обволакивающий аромат. Почти такой же, как у него в машине. Только более терпкий.
Гостиная, в которую я попала почти законно (дверь же была открыта, верно?) была практически такой же, как у нас: большой кожаный диван, книжный шкаф, телевизор и барная стойка, отделяющая гостиную от кухни. На прямоугольном журнальном столике лежали какие-то мужские, по всей видимости, журналы (я поняла это по обнаженной девушке на обложке).
Где-то в глубине квартиры раздался тихий шорох, и я замерла, боясь даже сделать вдох.
Со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, вышел черный доберман, сопровождая себя рычанием. Он скалился на меня, подходя все ближе.
– Хэй, Пес, привет, – обратилась я к собаке, хозяин которой, по всей видимости, обладает скупым воображением. Иначе кто пса назовет «Пес»? – А у меня для тебя кое-что есть, – сказала я и, присев, протянула кость.
Собака продолжала рычать, медленно подходя ко мне, но, унюхав косточку, замолчала. Она выхватила лакомство из моих рук и, продолжая на меня зло смотреть, улеглась на свою лежанку. Она впилась зубами в кость, издавая какие-то странные звуки.
– Ах какой ты продажный пес, – сказала я и улыбнулась, но увидев недовольную морду собаки, снова смотрящую на меня, я подняла руки и, извиняясь, капитулировалась в сторону лестницы. Мне срочно нужно было найти что-нибудь надеть, потому что готовить в своей футболке, которая теперь больше походила на лиф от купальника, мне не хотелось. Я уже представляла шутки Пронина по типу: «Тебя что, подрала моя собака?». Так что спасибо, обойдусь.
Стараясь не издать ни звука, я на цыпочках начала подниматься по лестнице, которая, как мне кажется, слишком громко скрипела. Даже лестница в квартире Алекса надо мной издевалась, потому что извините меня, я не такая уж и тяжелая, чтобы так завывать от моего веса.