Милана рядом со мной напрягалась. Я хотела ответить что-то вроде едкого «дура», но Анжелика не дала мне сказать ни слова.
– Нет, можешь даже не спрашивать. Он про тебя тогда совсем не говорил, – она ехидно улыбнулась. – Ну тогда, когда у вас была якобы пауза в ваших якобы отношениях. Тогда, когда он грубо брал меня, заставляя простанывать его имя. М-м-м. Семе-е-ен.
Рассмеявшись, по всей видимости, из-за моего выражения лица, Анжелика развернулась и всучив номерок пожилой женщине, забрала свою куртку.
– Можешь не завидовать. Зависть тебя совсем не красит, – добавила она.
Анжелика уже развернулась и собиралась уходить, как вдруг во мне что-то щелкнуло, и я схватила ее за предплечье.
– Я очень надеюсь, что Семен изменится. Но такие люди не меняются. Если вдруг он поднимет руку… Хотя бы один раз… Не терпи. Уходи от него как можно скорее, – сказала я, но Анжелика лишь фыркнула и, высвободив свою руку, направилась к выходу из университета.
– Ты слишком к ней добра, – сказала мне Милана, когда я, натягивая куртку, достала телефон.
Придурок: Мелкая, сгоняй за минералкой. Я в спортзале.
Я уже начала печатать гневное сообщение о том, а не пойти ли ему прогуляться, как вдруг пришло ещё одно сообщение.
Придурок: Ты же не хочешь, чтобы Макс узнал?
Я: Я тебя ненавижу.
Глупо было расчитывать на то, что Алекс резко перестанет быть козлом. Конечно, эти дни для него ничего не значат. Естественно.
– Идем? – спросила меня Милана, когда мы вышли на улицу.
– Надо кое-куда сходить, – ответила я и, схватив Милану за рукав, пошагала в сторону магазина. – Это быстро.
***
Запах. Вот что первое ударило в нос, стоило мне переступить порог спортзала. Цитрус.
Заходя в мужской спортзал, я ожидала почувствовать что-то вроде запаха пота, перемешанного с запахом железа. Но ни как не цитрусовый сад в месте, где занимается около тридцати человек.
Я бы даже подумала, что люди ходят в этот спортзал просто чтобы пофотографироваться, если бы передо мной не встала картина, как тренер «Северных волков» гоняет хоккеистов на разных тренажерах. Александр Викторович что-то ворчал, ругая Диму.
Оглядев зал, я заметила Макса, бегающего на беговой дорожке. Его лицо было красное. Наверное, Шашков заставил его бегать несколько часов.
– Принесла? – Алекс появился из ниоткуда и, подойдя ближе, протянул мне руку. – Давай сюда, – бесцеремонно добавил он.
Я открыла рюкзак и достала оттуда небольшую бутылку с минералкой. Мужчина взял воду и, как мне показалось, немного дольше нужного задержал взгляд на мои красных пальцах. Я забыла дома варежки, поэтому мороз знатно так поиздевался над моими ручками, пока я добиралась до спортзала.
– Жди тут, – холодно произнес Алекс и, глотнув из бутылки, ушел в сторону раздевалок.
Ну вот! Я же принесла тебе воду, Пронин, что тебе еще от меня надо?!
Я облокотилась об стену и огляделась. Вообще, здесь было очень красиво: графитовые стены, панорамные окна, черный матовый пол. Свисающих люстр не было. Вместо них на потолке висели какие-то световые полоски, которые светили, кажется, сильнее, чем огромная люстра во весь потолок.
– Держи, – подошел ко мне Алекс и протянул черные перчатки. – Вечером отдашь.
– Но ты?…
– Я на машине спокойно доеду и без них.
– Это…
Что «это»? Мило? Приятно? Могло бы быть, если бы Пронин не играл со мной в горячо-холодно. Я не знала, как расценивать его жест.
– Шагай давай, – бросил напоследок Алекс, продолжая смотреть на меня.
Я посмотрела на черные перчатки в своих руках и, переведя взгляд на мужчину, кивнула в знак благодарности. Я не шевелилась. Продолжала стоять на месте. Алекс тоже не шевелился. Смотрел на меня и молчал.
Я не знаю сколько и почему это продолжалось, но если бы не телефонный звонок, мы бы простояли так до вечера.
– Алло? – я, не глядя, нажала на зеленую кнопку.
– Кострова Мария Сергеевна? – раздался мужской знакомый голос.