– Лентяй! – воскликнула я и, отвернувшись, открыла холодильник.
– Я не лентяй. Я прекрасно готовлю.
– Значит, шантажист!
– Тут не спорю, – Алекс усмехнулся.
Я начала доставать продукты, стараясь не смотреть в сторону Пронина. Но его взгляд чуть ли не обжигал мою спину.
– Ну что? – не выдержав, я развернулась к мужчине лицом. – Зачем ты на меня смотришь?
Улыбка Алекса стала еще шире, демонстрируя моему вниманию ямочку. Он медленно встал и, сделав буквально два шага, оказался напротив меня.
– Я хочу решить все по-хорошему, – прошептал он мне, находясь в непозволительной близости от моего лица.
– Это как? – с паузой спросила я. Сердце быстро застучало, а дыхание сбилось.
– Это когда ты добровольно звонишь братику и говоришь, что увы и ах, не сможешь поехать к нему на соревнования, – его голос стал чуть ниже, теряя насмешливый тон.
Алекс явно использовал шампунь с какими-то флюидами, иначе я не могу объяснить причину моего тяжелого дыхания и циркового выступления моих внутренностей.
Взяв себя в руки и немного прийдя в себя, я ткнула в Алекса венчиком.
– Опять ты за свое? Мы же все решили еще вчера.
– Ничего мы не решили, Кострова, – Пронин отстранился и, сев за стол, продолжил: – Ты хочешь поехать в город, где будет этот урод. Даже если у тебя в кармане справка от прокурора, у него на трибунах – сотня отбитых фанатов и полное отсутствие тормозов.
– Ты не можешь запереть меня в квартире и выбросить ключи, – тихо сказала я, разбивая яйца в миску.
– Заманчивое предложение.
Я добавила молоко к яйцам и, тихо произнеся «придурок», перемешала. Вылив в сковородку будущий омлет, я накрыла его крышкой и достала три кружки. Кофемашина громко загудела, и по всей кухне запахло кофейными зернами.
– Тебе с молоком? – спросила я и посмотрела на Алекса.
Пронин молчал, погруженный в свои мысли. Он явно о чем-то думал. И по отсутствию привычной ухмылки на его лице, это «о чем-то» было не самым приятным.
Алекс смотрел в одну точку, куда-то в сторону моего живота. От его взгляда хотелось закутаться во всю имеющуюся у меня одежду.
– Эй, – я подошла к Алексу почти вплотную и присела на корточки, чтобы его лицо оказалось напротив моего. – Я правда хочу поехать, понимаешь? Там будет Максим, Дима, ты…
Я положила свою руку поверх руки Пронина, и он, вздрогнув, посмотрел мне в глаза.
– У него запрет на приближение ко мне. Помнишь? И если он попытается что-то сделать, то мы его посадим. Там камеры даже в домиках напиханы, – сказала я и, чтобы быть более убедительной, добавила: – Я проверяла.
– Какие же там извращенцы сидят, – сказал мужчина и наконец улыбнулся.
Алекс сжал мою руку и хотел что-то сказать, но раздавшийся голос Миланы заставил его отпрянуть от меня.
– Боже мой, Маш. Как у тебя не болит голова? – Милана спустилась по лестнице и, остановившись около меня, удивленно уставилась на Алекса. – Что здесь делает Пронин? – спросила подруга, обращаясь ко мне и тыча большим пальцем в Алекса. – И почему ты на коленях? Боже, этот придурок заставил на него молиться или что-то типа того?
Я усмехнулась и поспешила встать, пока Милана гневно смотрела на Алекса.
Мужчина даже не шелохнулся. Он вальяжно откинулся на спинку стула и, закинув ногу на ногу, улыбнулся Милане.
– Твоя подружка просто боготворит меня, – сказал он, следя за тем, как Милана садится напротив.
– Ты думаешь, раз шантажируешь мою подругу, она будет выполнять все твои приказы?
– Не все, – Алекс широко улыбнулся. – Минет она делать отказалась.
– Ну все! Хватит! – воскликнула я, с громким стуком ставя тарелки с омлетом на стол.
– Извращенец! – сказала Милана и сделала большой глоток кофе.
***
Университетская столовая всегда была забита студентами. Даже во время пары. Даже вечером. Готовить совсем не хотелось, а в столовой продавали очумительное жаркое.