– Мне не нравится, что ты у него на побегушках, – сказала Милана, доедая макароны.
– Ну он же не заставляет с ним спать.
– Дело времени. Я же вот тоже храню твой секрет от Макса. Но почему-то не заставляю покупать себе за это кофе, – продолжала ворчать подруга.
– Мне кажется… – я тяжело вздохнула, продолжая ковырять еду. К этой мысли я пришла совсем недавно. – Мне кажется, что он просто так заботится обо мне…
– Ну как же, – фыркнула Милана. Да так громко, что на нас стали оборачиваться люди с соседних столиков. – Маша, ты себя слышишь? Он тебя шантажирует, а ты называешь это заботой. Это стокгольмский синдром в чистом виде.
Я хотела возразить, но слова застряли где-то в горле. В дверях столовой появилась Анжелика и, заметив нас, направилась к нашему столику.
На улице было холодно – конец ноября, но батареи в университете жарили знатно: хотя прям в купальнике ходи. Поэтому я очень удивилась, когда подошедшая к нам Анжелика поправила свой шарф. Шерстяной.
– У тебя все в порядке? – спросила я, косясь на ее шею.
– Довольна?! – воскликнула Горькова и хлопнула руками по нашему столику. – Это все из-за тебя, стерва!
– Ты о чем? – я удивленно уставилась на Анжелику. Она смотрела на меня с такой ненавистью, что мне стало даже немного не по себе.
– О твоем заявлении! Из-за него у моего Семочки куча проблем! Он… он сам не свой. Он так расстроился вчера… так злился… И все из-за тебя, сука! – Горькова схватила меня за волосы и оттянула их назад.
– Перестань, дура! – заорала Милана и попыталась отцепить от меня эту ненормальную.
– Что это? – прокряхтела я и потянулась рукой к почти черной полоске на шее Горьковой. – Семен тебя бил?
Анжелика резко отпрянула, пихнула Милану локтем и еще сильнее закуталась в шарф.
– Нужно написать заявление, – встряла Милана серьезным голосом. Та злость, которая была еще несколько секунд назад – пропала.
– Отстань, Морская! Не вашего ума дела! – выплюнула Горькова. – Семен меня любит. Просто сейчас ему тяжело. Из-за тебя! – она снова тыкнула в мою сторону пальцем. – Так что либо ты забираешь заявление, Кострова, либо я тебя лично придушу. Ты разрушаешь его жизнь. Он этого не заслужил!
Анжелика развернулась и ушла в сторону выхода из столовой, оставив нас с Миланой в шоке. Мне кажется, что даже мой шок был в шоке, если честно.
***
Я заказала себе пирожное! Посчитав отмену завтрашних пар праздником, я решила себя порадовать. Нет, конечно, мне очень жаль Любовь Алексеевну и ее простуду, но на мое хорошее настроение это не особо повлияло.
Ситуация с Анжеликой в столовой ушла как-то на второй план, пока я лежала на диване и листала приложение в поисках вкусного пирожного.
Остановив свой выбор на красном бархате, я нажала на кнопку «заказать» и пошла ставить чайник. Возможно, я потом пожалею о кофе перед сном. Но сейчас…
Налив в кружку горячий кофе и добавив в него молока, я подошла к входной двери. Обычно, курьер привозит заказ минут за десять. Но сегодня был явный рекорд. Не прошло и семи минут, как передо мной стоял парень, державший пакет с пирожными.
Да, я заказала два. Себе и… себе. Конечно же себе. Два.
– Спасибо, – поблагодарила я парня с причудливыми кудрями и закрыла дверь.
Но стоило мне только достать два десерта из пакета, чтобы положить один в холодильник, в дверь постучали. Открыв двери и увидев там стоящего Алекса, я удивленно распахнула глаза. И нет, не потому что тут стоял Алекс, а потому, что он… постучал.
– Ты что, где-то своровал учебник по этикету? – спросила я, пропуская мужчину внутрь.
– Да брось, не такой уж я и невежа, – Пронин бесцеремонно забрал у меня из руки «красный бархат» и, взяв из кухни ложечку, плюхнулся на диван.
– Да, конечно, присаживайся, не стесняйся, – фыркнула я и тоже взяла чайную ложку.
Алекс сидел на диване и, съев, кажется, уже ложки четыре моего – я подчеркиваю, моего! – красного бархата, резко поднялся и направился в сторону кухни.
– Ты куда? – спросила я, не до конца осознавая зачем.
– Не хочу есть в сухомятку, – крикнул он и достал кружку.