– А Пашка, – Маша вырвала меня из раздумий и махнула в сторону вратаря, – Сломал колено. Или потянул. Я так и не поняла. Но суть в том, что «Рыси» это тщательно скрывают. Вы можете просто закрутить его.
– Значит, – я ухмыльнулся. – Игнорировать Семена, грузить низом под его правую и кружить Пашку. Отличный план, Маша. Просто блестящий.
Мы просидели так часа два. Держась за руки и обсуждая моменты из игры. Я видел, как Маша постепенно расслаблялась, как ее смех становился громче, когда она показывала на экране чьи-то нелепые падения. Она была такой легкой, такой… Машей. А я ловил себя на том, что хочу видеть ее именно такой: в растянутой футболке, с нелепым пучком на голове и с кремом на щеке от съеденного пирожного.
– Маш, – начал я, когда молчание слишком затянулось. – Слушай, я не такой придурок, каким кажусь. Просто…
Кострова молча лежала головой на моем плече. Когда она не ответила, мне стало как-то не по себе.
– Маш? – я снова позвал девушку, и та снова ответила мне молчанием.
Лишь спустя несколько минут до меня дошло, что Маша уснула. У меня на плече. Держа меня за руку.
Боже, Пронин, соберись. Ты как первоклассник. Радуешься, что подержал девочку за ручку.
Я выключил телевизор. Тишина мигом заполнила комнату, оставляя слышным только Машино ровное дыхание, тепло щекочущее мне руку.
Я боялся пошевелиться. Даже дышать старался через раз, чтобы не разбудить ее. Взяв свободной рукой со спинки дивана одеяло, я как мог расправил его и накрыл Машу до самого подбородка. Девушка что-то пробормотала и сильнее сжала мою руку.
Убрав правой рукой выбившуюся прядь с Машиного лица, я откинул голову на спинку дивана. Спать сидя скоро войдет в привычку. И спина мне спасибо за это явно не скажет.
По-хорошему, мне стоило ее разбудить и отправить домой. А самому лечь в удобную постельку. Но я поймал себя на мысли, что не хочу этого делать. Мне чертовски нравилось чувствовать ее карамельный запах и ровное дыхание на своем предплечье.
Я закрыл глаза. Завтра будет тяжелый день. В субботу – еще хуже. Но сейчас… сейчас мне было хорошо.
10 Глава
Маша
Я проснулась от странного ощущения, будто на мою голову аккуратненько положили метеорит. Шея затекла так, что при каждой попытке пошевелиться она подозрительно хрустела.
С трудом разлепив один глаз, я уперлась взглядом в знакомую челюсть. Алекс мерно дышал мне прямо в ухо, щекоча его.
До меня доходило долго. Секунд десять я просто моргала, осознавая, что огромная голова Алекса, в которой, судя по весу, оказывается, были мозги, покоилась на моей макушке. Он все-таки не ушел. И, судя по тому, что его рука собственнически сжимала мою под одеялом, он себя чувствовал вполне комфортно и уютно.
– Пронин, – прохрипела я, пытаясь выбраться из-под мужской головы, но тщетно.
Алекс даже не шелохнулся. Он пробормотал что-то похожее на «спи» и посильнее укутался в мои волосы.
– Боже, – я наконец-таки извернулась и, приложив немалые усилия, выбралась из-под Пронина.
Алекс, лишившись опоры, завалился на бок, но не проснулся. Только брови смешно нахмурились. Я постояла над ним еще пару минут, растирая затекшую шею, и побрела на кухню.
– Это какая-то нездоровая ерунда, Кострова, – пробубнила я, выуживая банку с кофе из верхнего шкафчика. – Абсолютно нездоровая.
Я во второй раз за неделю стояла на кухне человека, который шантажом заставил меня прислуживать ему, и готовила для него завтрак.
Пока кофемашина тихо жужжала и наполняла вторую кружку, я ворчала себе под нос, перечисляя все причины, по которым я должна была сейчас просто уйти к себе и начать собирать вещи для сегодняшней поездки.
Во-первых, он эгоист.
Во-вторых, он шантажирует меня.
В-третьих, он ворует мои пирожные.
В-четвертых…
В-четвертых, он за меня переживает. Наверное.
Мотнув головой, сбрасывая непонятное наваждение, я поставила две кружки на стол. Я уже почти размешала творог со сметаной, как вдруг раздался сонный голос:
– Ты знала, что у тебя чертовски неудобная голова? – Алекс потянулся и встал рядом со мной, облокотившись на кухонный гарнитур. – У меня вся шея затекла.