Шашков молча кивал, что-то помечая в своем блокноте.
– И еще Паша Гусев, вратарь. Он с проблемным коленом. Его нужно…
– Кружить, – закончил за меня Александр Викторович. – Что-то еще?
– Вроде нет.
Шашков кивнул и, поблагодарив меня, вернулся к ребятам.
Я потерла руки и, дунув на них, приложила ладони к щекам. Я не удивлюсь, если здесь сейчас было холоднее, чем на улице.
Алекс затормозил у борта так резко, что я невольно отшатнулась. Он сдвинул шлем на затылок, открывая лицо, и внимательно на меня посмотрел.
– Ты замерзла, – как факт произнес Пронин и, кивнув в знак подтверждения, поехал в сторону скамеек. – Сейчас.
Подъехав ко мне через несколько секунд с огромной фирменной курткой и скинув перчатки на бортик, Алекс подтянул меня к себе и буквально впихнул мои руки в рукава. Заправив мои волосы с груди, он до самого подбородка застегнул молнию на куртке.
– Перчатки в карманах. Надень, – сказал он.
Алекс опустил обратно шлем и, подмигнув мне, поехал в сторону Шашкова.
Закутав три раза рукава, чтобы мои руки было хотя бы чуть-чуть видно, я сильнее вжалась в куртку. Знакомый мужской одеколон вмиг ударил в нос, и по телу пробежали мурашки. Алекс всегда пах мятой. Я никогда не видела, чтобы он жевал жвачку, но готова поклясться, что он только ей и питается.
Подойдя ближе ребятам, я облокотилась на бортик и начала смотреть, как Шашков распределяет игроков для визуализации игры против «Рысей».
– Черкасов, ты будешь за Семена. Краснов, ты за вратаря. Пронин, ты будешь нападающим, – сказал Шашков. – Остальные на своих позициях, – Александр Викторович подул в свисток, и после резкого звука ребята начали тренироваться.
Я наблюдала за каждым движением ребят. Признаться честно, я люблю хоккей. И, возможно, я бы даже пошла в любительскую женскую группу. Если бы умела кататься на коньках.
Да, это смешно. Я, Мария Кострова, сестра известного хоккеиста, не умею стоять на коньках. Макс как-то пытался меня научить. Но после того, как получил подзатыльник от отца за то, что я разбила нос, учить меня дальше отказался. А сама я боялась.
– Нет, Дим, ты должен бросать свою зону, – выкрикнула я, когда Черкасов оставил шайбу. – Семен никогда не упустит шанса выброситься на шайбу. Катайся за ней, будь агрессивнее, освобождай край.
Дима коротко хохотнул, вильнув коньками так, что в мою сторону полетела снежная крошка.
– Понял, шеф! – отозвался он и рванул с места, оставляя за спиной огромную пустую зону.
Пронин принял пас в той самой пустой зоне, которую только что расчистил Дима. Он не стал бросать сразу. Вместо этого Алекс начал резать угол, выкатываясь на пятак.
Бедный Краснов в воротах дернулся, пытаясь перекрыть угол, но Алекс резко заложил вираж, уходя за спину защитникам. Он заставил вратаря растянуться в шпагате, нагружая то самое больное колено. Краснов тяжело повалился на лед, не успевая переместиться за движением нападающего.
Еще одно обманное движение, короткий кистевой бросок — и шайба со звонким дзынь влетела под перекладину, ударившись о внутреннюю сетку.
– Гол! – выкрикнул кто-то из ребят.
Алекс даже не стал праздновать. Он просто проехал мимо ворот, обернулся к Шашкову и, кивнув ему, подъехал ко мне.
– Ты молодец, Кострова, – сказал он, затормозив около меня.
Пронин перевесился через борт так сильно, что наши носы чуть не столкнулись.
– Спасибо.
– Я… еще рано. Спасибо будешь говорить тогда, когда… – я замолчала, когда Алекс, улыбнувшись, потянулся еще ближе ко мне. Сердце бухнуло куда-то в пятки, а дыхание сбилось. – Когда победите в субботу.
– Победим, – эхом прошептал он мне почти в губы.
Я вздрогнула и прикрыла глаза. Не знаю, зачем. Просто… Просто так решила.
Простояв так несколько секунд, я приоткрыла один глаз. Алекс стоял напротив и, смотря на меня, широко улыбался.
– Ты ждала, что я тебя поцелую? – спросил он, и его улыбка стала еще шире.
– Чего? Фу! Нет!